— Тяжело тебе? — сочувственно спрашивает Беатриче, которая оперлась задницей на край колодца, демонстративно поправляя маникюр одним из своих ножиков: — не надрывайся, береги себя, Штилл.
— Однажды ты у меня дошутишься. — пыхтит Лео, вытягивая веревку еще на метр.
— Бодался теленок с дубом. — кивает Беатриче и оборачивается назад, смотрит в колодец: — о! Я его вижу! Тяни!
— А я что по-твоему делаю⁈
— Если бы ты меньше препирался, Штилл и больше тянул бы — мы бы уже справились.
— Точно. — кивает Альвизе: — в самом деле Штилл, потом поболтаешь, тяни.
— … сука… — Лео тянет. Снизу слышится удар, потом шуршание… Альвизе перегибается через край колодца, напрягается… ему помогает Беатриче и вот они уже вытаскивают из колодца длинный и узкий ящик. Небольшой, где-то по грудь взрослого человека. Кладут его на пол.
— Слава Триаде. — говорит Альвизе: — а то я все это время думал, что мы действительно гроб вытаскивать будем. А это просто ящик. И печать целая… хотя… — он наклоняется над ящиком: — Штилл! Дай свет сюда!
— Дыхание дай перевести… — выдыхает Лео, привалившись к холодному камню: — не вы ж его тащили снизу…
— А… тебя ждать! — Альвизе взмахивает обычным жестяным светильником, зажигает его и ставит рядом с ящиком: — смотрите-ка… я же не ошибаюсь?
— Печать цела. — говорит Беатриче, которая перегнулась через его плечо, рассматривая груз: — печать и лента…
— Гримани… ты как была громилой, так и осталась. Штилл! Иди сюда!
— Я тут. — Лео наконец перевел дыхание и отлип от каменной кладки. Вместе со всеми склонился над ящиком: — чего тебе?
— Посмотри. Ничего не замечаешь? — спрашивает Альвизе.
Глава 7
Глава 7
— Посмотри. Ничего не замечаешь? — спрашивает Альвизе, подсвечивая себе жестяным светильником: — на печати внимательнее смотри.
— Печати как печати. — пожимает плечами Лео: — что с ними?
— Иногда я поражаюсь с какими невежественными людьми меня судьба сталкивает. — говорит Альвизе: — сургуч срезали. Вот тут, видишь? Раскаленной проволокой или тонким и острым ножом. Аккуратно срезали, тут сноровка нужна. Печати святоши поставили, а вот так сургуч срезать чтобы не видно было с первого взгляда… это у нас кто-то из Змеев постарался. Понятно теперь… — он выпрямляется и бросает взгляд на провожатую с татуировками змеиной чешуи по всему телу, что старается стать как можно более незаметной.
— Понятно, чего уж тут. — говорит Лео: — значит старый Чинатра сперва взялся за сопровождение груза, а потом — вскрыл печати и засунул туда свой любопытный нос. Увидел что-то… и решил не связываться. От греха подальше выкинул груз в Катакомбы. Остается только вопрос — что именно увидел Старый Змей? Что его так напугало?
— Я бы посоветовала ящик обратно спустить и деньги святошам вернуть, но вы все равно не послушаете. — говорит Беатриче, подходя ближе и наклоняясь над печатями: — да и самой уже любопытно стало. Давайте посмотрим.
— А печати как же? — поднимает бровь Альвизе.
— Скажем что уже вскрытые были. — отвечает Лео: — нам опечатанный груз не сдавали, с нас взятки гладки. По-моему, никакого указания «чтобы печати были целые» святоши нам не дали. — он пожимает плечами: — мы его так и нашли. Уже без печатей. — он достает нож и прежде, чем Альвизе успевает открыть рот — сковыривает сургуч.
— Правильно. — кивает Беатриче: — по крайней мере знать будем в чем тут дело, а не гадать. — она оглядывается назад: — эй, Одноглазая Белла, а ну подойди сюда…
— Д-да, дейна Гримани… — девушка с татуировками змеиной чешуи на теле — нерешительно подходит ближе.
— Открывай ящик. — командует Беатриче и между пальцами у нее мелькает серебристая рыбка ее метательного ножа: — а то и правда Одноглазой станешь…
— Но… — девушка колеблется: — меня правда искать будут, благородные дейны! Я не стою того, чтобы на пустом месте войну, между нами, затевать… я просто одна из граций Великого Чинатры и не более!
— Бла-бла-бла… открывай давай… — Беатриче перехватывает нож двумя пальцами и вскидывает руку: — а то что-то слишком разговорчивая стала, змеиная потаскушка…
— Да не бойся ты, — говорит Альвизе, отступая назад: — никого из ваших эта штуковина не убила… пока. Значит и ты в живых останешься и…
Лео же молча просунул кончик лезвия своего ножа под доски и нажал. Доска скрипнула и поддалась. Он поднял крышку и заглянул внутрь. Замер.