— Хорошо. — Лео прилаживает крышку на место: — тогда давайте выбираться. Все равно эту штуковину мне на спине тащить, потому что один у нас белоручка, а вторая — брезгливая фифа.
— Потому что я благородный дейн, а Беатриче — прекрасная дейна. — поправляет его Альвизе: — но в целом ты прав. За что я тебе такие деньги плачу?
— В основном за то, что я тебе глотку во сне не перережу.
— И за это тоже. Чоп-чоп, Штилл, пошли отсюда скорее… мои золотые сами себя не заработают!
Выбираться из катакомб оказалось куда тяжелее, чем спускаться. Лео тащил ящик на спине, перекинув через плечо верёвочную петлю и проклиная всё на свете — узкие коридоры, крутые лестницы, скользкие от влаги ступени и особенно своих спутников, которые шли налегке и периодически подбадривали его советами.
— Осторожнее на поворотах, Штилл, — говорил Альвизе, освещая путь своим жестяным фонарём: — не дай бог уронишь, мне еще перед клиентом отвечать.
— Поднимай не спиной, а ногами, — с улыбочкой добавила Беатриче: — выпрямись и прогнись в пояснице, а то спину сорвёшь.
— Боже как бы я без вас груз тащил… — бормотал Лео, протискиваясь в очередной узкий проход. Край ящика скрёб по камню, и он морщился при каждом звуке, представляя как странная не мертвая девочка внутри болтается из стороны в сторону как цветок в проруби. Впрочем, она не издавала ни звука, а изнутри ящик был проложен белой тканью, сложенной в несколько слоев, чтобы не повредить «товару».
Когда они наконец выбрались на поверхность, солнце уже клонилось к закату. Небо над Таргом окрасилось в багровые и золотые тона, и даже вонь Нижнего города показалась Лео почти приятной после затхлого воздуха катакомб. Он опустил ящик на землю и с наслаждением распрямил спину, чувствуя, как хрустят позвонки.
— Живой? — спросила Беатриче, даже не глядя на него.
— Отвали, Гримани.
— Вот и славно. Потащишь дальше. — она повернулась к девушке с татуировками змеиной чешуи по всему телу: — а ты… ступай к Чинатре, скажи, что Ал свое слово держит, хотя ты нас в засаду привела… ясно тебе?
— Да! — девушка склоняется в поклоне: — я все передам!
— Ну вот и вали отсюда… — Беатриче проследила взглядом за тем, как Змейка — поспешно удаляется и взвешивает нож на ладони: — эй! Одноглазая Белла! — она вскидывает руку и Лео понимает, что не успеет… и что сейчас серебряная рыбка промелькнет в воздухе, послышится вскрик, а у них прибавится забот с Чинатрой…
— Тск! — Беатриче опускает руку: — даже не обернулась. Умная тварь…
— Ты ее полдня Одноглазой зовешь, тут и дурак бы понял. — говорит Альвизе: — какого черта обостряешь, Гримани? Неприятностей со Змеями захотела?
— Ой, да из-за одного змеиного глаза ничего бы не было… — Беатриче убирает нож в кармашек на перевязи: — что ты преувеличиваешь…
Святоши ждали их в условленном месте — в заброшенной часовне на границе Нижнего города и Торгового квартала. Тот самый благообразный монах с мягкими руками и хитрыми глазками, и с ним двое других, больше похожих на два куска скалы, в грубых рясах и с боевыми посохами, чьи концы были окованы железом.
— Вы справились, — сказал монах, и в его голосе не было удивления. Скорее — удовлетворение. Как у человека, который сделал удачную ставку. Лео отметил его интонацию, подумал о том, что ставка и правда была сделана удачно, к кому еще он мог бы обратиться за помощью в таком деле? Разве что к Умнику Пирсону, но это вышло бы раз в десять дороже и на вопросы пришлось бы ответить. А вот чтобы дешево и при этом еще и вопросы не задавали — это к Альвизе. Нет, много кто готов был бы, но чтобы и у Чинатры узнать куда тот груз дел и потом из Катакомб выбраться — это буквально несколько человек во всем Тарге смогли бы.
— Как и обещали. — Альвизе небрежно махнул рукой в сторону ящика, который Лео опустил на пол часовни: — Груз на месте. Можете проверить.
Монах подошёл ближе, наклонился над ящиком. Его пальцы прошлись по доскам, задержались на том месте, где были печати. Лео видел, как дрогнули его веки — едва заметно, на долю секунды.
— Печати вскрыты, — сказал монах ровным голосом.
— Так и нашли. — Альвизе развёл руками, изображая сожаление: — Кто-то до нас добрался. Змеи, наверное… они и спрятали груз в катакомбах. Зачем вскрывали — не знаю. Может, искали ценности. Вы же говорили, что там ничего ценного… для непосвящённых.
Пауза. Монах смотрел на Альвизе, Альвизе смотрел на монаха. Оба улыбались — одинаковыми, ничего не значащими улыбками людей, которые прекрасно понимают, что им врут, и принимают эту ложь как часть игры.