Злые языки, впрочем, поговаривали что Бешеный Берни лютует так не только потому, что он исполняет Указ и даже не потому, что в свое время именно Янис Контрабандист сдал его Короне, и палачи Старого Короля обезглавили всю его команду, предоставив Бернардо нехитрый выбор между топором палача и службой на благо страны. Говорили, что все дело в том, что Бешеный Берни сам использовал корабли Береговой Охраны чтобы доставлять контрабанду в Тарг и лишних конкурентов рассматривал как тех, кто ворует прямо у него из кармана. Так что вздергивая «поплавков» на рее в исполнение Указа Бернардо Коста по прозвищу «Крюк» и «Бешеный Берни» — не только исполнял свой долг и тешил душу местью, но и преследовал собственную финансовую выгоду.
И «Бешеный Берни», и красные мундиры гвардии Серого Ворона и акулы за бортом — все это было лишь малой частью опасностей, что преследовали «поплавков» Тарга. Если увидеть корабль Береговой Охраны заранее — почти всегда можно было успеть избавиться от груза, да, черт возьми, потери, затраты… но все равно лучше, чем на рее болтаться. Красные мундиры Серого Ворона — это уже опасность, грозящая на суше, тоже потери, тоже затраты… эти опасности хоть и явные, но все же «поплавки» могли хоть как-то попытаться предотвратить их. А вот яростные шторма в сезон дождей, волны высотой с башню доброго замка, водовороты, неожиданно появляющиеся на гладкой поверхности моря и утягивающие вниз даже большие корабли… вот это и была настоящая опасность. И ведь «поплавки» всегда ходили в такую погоду и такими маршрутами, где эти опасности были наиболее вероятны… это если у тебя все в порядке с грузом и пассажирами, тогда ты можешь плыть безопасным маршрутом, а если ты «поплавок», то у тебя впереди самый опасный путь. В ночь, в дождь, в шторм…
И эти люди, просоленные морем, дубленные ветром — прятали свои глаза. Репутация Альвизе и «Ослепительной» Беатриче — опережала их… а все то дело о монастырском вине. Как на его взгляд, все конечно же преувеличили, но спорить с людской молвой бесполезно. Наоборот, будешь отрицать — убедятся в обратном. С другой стороны, та же Беатриче и в самом деле была пугающей со своим бзиком глаза вырезать… все-таки что-то ненормальное в этом есть…
Он нашел взглядом неподвижную фигуру дейны Гримани, она стояла на корме, сложив руки на груди и глядя вдаль. «Поплавки» ускоряли шаг, проходя мимо нее, старались не задерживаться рядом, хотя с размерами посудины это было затруднительно.
— Хэй. — сказал он, вставая рядом. Обычно бы он мимо прошел, но на «Гордости» они втроем были сами по себе, команда явно избегала общения, а монахи — спрятались в трюме со своим драгоценным грузом.
— Штилл. — проронила Беатриче, не оборачиваясь: — выспался?
— Выспишься тут. Терпеть не могу море. И корабли. — отзывается Лео.
— Ты ж в первый раз на море.
— Этого достаточно. — говорит он. Наступает тишина. Они молча смотрят за корму, туда, где исчез Город-Перекресток.
— Ты «поплавков» пугаешь. — говорит он: — стоишь тут как статуя. Они, наверное, думают, что ты проклинаешь кого…
— Ветер в корму дует. — отвечает она: — я уже привыкла к этой вони, но все равно так легче.
— Так ты тут стоишь, потому что…
— Заткнись, Штилл. — роняет Беатриче: — не вздумай трепаться. У меня тут репутация. Зловещая и пугающая репутация. Если тебе на свою все равно, то мне нет. Я — безжалостная убийца, скрывающаяся в каждой тени у тебя за спиной, не надо мне образ разрушать.
— Зачем тебе образ? Ты и так достаточно страшная и вполне себе долбанутая. Ты у трупов глаза вырезаешь и в баночку складываешь. Как можно после такого репутацию испортить? Она у тебя и так хуже некуда. — говорит Лео и зевает: — все-таки не выспался. Как в этих гамаках можно спать вообще?