— Да не в этом дело!
— После всего что между нами было — ты видишь во мне девку, которая свои ноги сдвинутыми держать не может и на первого встречного запрыгивает? — глаза Беатриче вспыхивают темным пламенем: — так ты обо мне думаешь, Штилл?
— Да пес с ним, с твоими ногами и твоими… любовниками! Плевать мне на них! — не выдерживает Лео: — уходить надо! Это все — не по-настоящему! Морок! Шатры — старые, вино — кислое, они тут все не люди а марионетки! Вот этот например… — он указывает на спутника Беатриче: — и все снаружи!
— Дурак ты, Штилл. — тихо говорит Беатриче: — если бы ты признаться пришел… я… не знаю. Может бы и получилось что. Но… — она запрокидывает голову вверх, глядя в свод шатра: — но ты как всегда. Все испортил. Проваливай.
— Но…
— Видеть тебя не хочу. — в голосе звучит сталь. В пальцах зажата сталь. В глазах пылает темное, яростное пламя. Лео замирает.
— Да ну тебя к черту, Гримани. — наконец говорит он: — делай что хочешь. Плевать. — и выходит из шатра. За спиной раздается смех.
Он идет по лагерю, не обращая внимания на веселую музыку и красивых девушек с кувшинами медовухи. На зазывные взгляды и легкие подначивания. Идет, пока кто-то не заступает ему дорогу. Отец Северин.
Он останавливается. Первая реакция — потянуть отца Северина к себе за рукав, выводя из равновесия, подбить ему ногу и когда тот начнет падать — воткнуть ему нож в печень. Человек, которого вывели из равновесия — беспомощен, он не сможет ни ударить нормально, ни защититься, природные рефлексы заставят его искать равновесие, реагировать тем способом, которым он привык — выставить руку, попытаться поставить ногу так чтобы не упасть… а удар в печень не позволит закричать, поднимая тревогу.
Но он сдержал себя. Слишком много неизвестных факторов. Альвизе и Беатриче в плену иллюзий… нужно хотя бы попытаться их выручить.
— Преподобный Северин. — он наклонил голову, приветствуя этого странного не монаха и не святошу. Схизматика?
— Дейн Штилл. — преподобный отец шагнул в сторону и сделал приглашающий жест: — прошу. Я так понимаю, что у вас возникло много вопросов. У меня тоже. Давайте же избавим наши души от этого бремени. Проходите. — он приподнял полог своего шатра. Чуть поколебавшись Лео последовал приглашению.
Шатёр Северина не был похож на остальные. После благовоний и мягких ковров это место казалось почти пустым.
Узкая походная койка, застеленная с военной аккуратностью — ни единой складки на сером шерстяном одеяле. Сундук в углу, на нём — аккуратно сложенная смена одежды. Складной столик со свечой в глиняном подсвечнике, чернильницей и стопкой бумаг, выровненных по краю. Рядом — книга в потёртом кожаном переплёте, заложенная тонкой полоской кожи.
Никаких ковров, никаких подушек, никаких украшений. Пол — утоптанная земля, прикрытая куском грубой холстины. Два походных стула, между ними еще один сундук вместо столешницы, на нем — шахматная доска с расставленными фигурками. Ни вина, ни кубков. Даже воздух здесь был другим — не сладкий и дурманящий, а сухой, с лёгким запахом чернил и свечного воска.
Лео видел такие жилища у военных — у тех, кто привык сниматься с места за минуту и не обрастать лишним. Или у монахов, давших обет бедности. Кто же такой отец Северин — военный или монах? Или же не тот и не другой?
— Садитесь. — Северин кивнул на один из стульев: — вина не предлагаю, полагаю, что вам нужны ответы, а не вино.
— Так и есть. — говорит Лео, присаживаясь. Отец Северин устраивается в стуле напротив и склоняется над шахматной доской. Некоторое время смотрит на фигурки, беззвучно шевеля губами.
— Что тут происходит? — спрашивает Лео, нарушая тишину: — кто вы такие вообще? И…
— Мне тоже нужны ответы, дейн Штилл. — перебивает его отец Северин: — давайте так — вы задаете вопрос, я даю ответ. Потом я задаю вопрос — вы даете ответ. Предлагаю говорить честно… ведь вы все равно меня убьете, не так ли, дейн Штилл?
— С чего вы взяли? — Лео смотрит на своего собеседника так, как будто только что увидел его.
— Это не сложно, если вдуматься. — отец Северин откидывается на парусиновую спинку походного стула: — у вас сложилась определенная репутация, дейн Штилл… или мне следует называть вас просто «Нож»?