И перемещения воздуха. Постоянный слабый ветер над Стеклянными Пустошами, раскаленный воздух стремился вверх, а на его место поступал другой — с моря. Скрежет колес по стеклу и тяжёлое, неровное дыхание тех, кто тащил повозку.
— Вы понравились мне с самого начала дейн Штилл. — звучал голос преподобного Северина, который устроился в повозке под тентом, в тени: — в отличие от вашего друга Альвизе. Вы задаете вопросы, вы видите закономерности. У вас не зашореный взгляд на вещи.
— Интересный способ привлечь собеседника — связать его и бросить в повозку. — откликается Лео. Его мучает жажда, но нужно говорить с Северином, говорить, говорить и говорить. Потому что есть призрачный шанс узнать о нем больше, именно сейчас, когда он окончательно уверовал в свою победу.
— Это только начало. — «преподобный отец» бросает на него взгляд: — вам много дано, дейн Штилл. В отличие от всех остальных вы увидите Возвращение Древних на эту землю своими глазами, без Пелены, ощутите все их величие и проживете исторический миг…
— Что вы несете?
— Что я несу? У нас полно времени, идти еще три дня. Вы предпочтете узнать что тут происходит или… флягу воды? — Северин поднимает кожаную флягу и покачивает ею в воздухе, показывая, что та полная.
— Предпочту ответы. — говорит Лео, хотя его губы пересохли так что потрескались, а в горле сухо как в пустыне. Сейчас нужно говорить. Очень важно говорить. Если говорить, то можно узнать хоть что-то. Слабости, сильные стороны, может быть даже выторговать жизнь. Лео по себе знает что если ты много говоришь с человеком, то потом всегда немного тяжелее его убивать, пусть немного, но привязываешься. Он старался не говорить с теми, кого уже решил убить. У «преподобного отца» Северина похоже давно не было собеседника, все остальные — марионетки или посторонние, не с кем поговорить по душам… и если у них впереди долгое путешествие, то он может стать для него тем, кого жалко просто так убивать. По крайней мере он надеялся на это. А еще — на вшитое в край рукава лезвие.
— Так я и знал. — кивает Северин: — вы образованный человек, в вас пропал ученый, человек, которому не чужда жажда знания. В отличие от остальных головорезов вы учились в Академии, такая жалость что вы так опустились… — он качает головой: — но я удовлетворю вашу жажду к знанию, дейн Штилл. Знаете ли вы что именно произошло в Стеклянных Пустошах?
— Первая Демоническая. Запечатывание Врат в Преисподнюю. Это каждый нищий бродяга на улице знает. Каждый босяк. Каждый голоногий крестьянин на поле.
— Первая Демоническая. Как написано в учебниках — открытие Врат в Преисподнюю и вторжение Врага Человечества на нашу землю, да? Впрочем, все было так давно, что на самом деле никто ничего не помнит. Но общепринята версия с войной, союзом Семи Армий, созданием Церкви Триады, и самопожертвованием Архангела ради нас всех, направляющего Гнев Господень в одну точку… одним ударом превративший в Стеклянную Пустыню все земли к югу от Срединного моря. — «преподобный» отпивает глоток воды из фляги: — вам не предлагаю, дейн Штилл. Так о чем я? Ах, да, Первая Демоническая… а вы никогда не задумывались, почему же тогда случилась Вторая и Третья Войны с демонами? Как же так, если Архангел запечатал Врата — почему они открылись снова. И самое важное — почему в самый первый раз потребовалось превратить в пустыню полконтинента, а в последующие разы всего лишь — отразить атаку демонов и освятить место, где они прорвались?
— Потому что Церковь стала лучше понимать природу Врат? — предположил Штилл. Он никогда не был особенно силен в теологии, она казалась ему скучной. Кто бы мог подумать, что она может ему пригодиться?
— Церкви чуждо понятие развития и прогресса. В Церкви считают, что раньше было лучше, а сейчас — все хуже некуда. За ваши взгляды вас бы в семинарии по голове не погладили.
— Что с моими друзьями? — задает вопрос Лео: — что вы хотите с нами сделать?
— А ведь я только что поверил в широту вашей мысли, дейн Штилл. — морщится «преподобный»: — что вам знание дороже бренной жизни.
— Жизнь мне тоже дорога.
— Можете не переживать, дейн Штилл, никто не собирается ничего делать ни с вашим другом виконтом, ни с девушкой. Они останутся с нами, влившись в большую семью. Вам бы о своей судьбе переживать… — Северин смотрит на него и Лео кривит рот.
— Мне плевать. — говорит он: — понятно, что ты не собираешься меня отпускать. Вся эта история была ловушкой, потому ты и не жалел денег, ты знал, что они к тебе вернуться.
— Удивительно как такой образованный человек как вы, дейн Штилл, может свести все к вульгарным средствам к существованию. Деньги — это пыль. — «преподобный отец» поворачивается к нему и шевелит пальцами, из-под них выскальзывают золотые монеты и сыплются вниз, в телегу, стучат о деревянное дно… их много. Очень много.