Он знал, куда целиться. Он сам обнаружил эту слабость и теперь мертвец, который когда-то был капитаном — тоже знал это.
Бенедикта отшатнулась назад, споткнулась о чьё-то тело и едва не упала. Её глаза — огромные, неверящие, полные ужаса, какого Лео не видел в них даже когда демон заносил над ней лапы — метнулись к лицу капитана. Вернер не повернулся к ней, потому что мёртвые не отвлекаются на живых. У них есть только приказ и цель, а всё остальное перестаёт иметь значение.
Вокруг поднимались другие. Некоторые рывком, как капитан, некоторые — медленно, тяжело, словно продираясь сквозь невидимую преграду между смертью и подобием жизни. Солдат с располосованной грудью, тот самый, что умер на руках у Бенедикты, пока она шептала ему слова надежды, оторвал спину от залитой кровью земли и сел, а потом начал подниматься на ноги. Лейтенант с проломленной кирасой, тот, что командовал после ранения Вернера, перекатился на бок и упёрся руками в стекло. Ещё один солдат, ещё, ещё — они поднимались один за другим, с разных сторон, с разными ранами, но с одинаково пустыми глазами.
Они не стонали и не кричали, потому что боль — это для живых. Просто вставали, находили оружие — своё или чужое, какое попадалось под руку — и шли туда, куда направлял их Лео.
Пятнадцать тел. Двадцать. Он чувствовал каждого из них, как человек чувствует пальцы на собственной руке — не нужно смотреть, чтобы знать, где они находятся и что делают.
Живые солдаты — те, что ещё оставались на ногах — отшатнулись в стороны, ломая остатки строя. Кто-то выронил копьё, и оно с дребезжащим звуком покатилось по стеклянной земле. Кто-то начал молиться, быстро и сбивчиво бормоча слова, которые должны были защитить от зла. Кто-то просто стоял и смотрел, не в силах поверить собственным глазам.
— Что за… — начал один из солдат, но голос сорвался на хрип, и он не закончил. Мертвецы прошли сквозь толпу живых — мимо, не задевая, не обращая внимания, словно тех не существовало вовсе — и молча ударили в демонов, которые всё ещё кружили вокруг разрушенного строя.
Вернер еще раз ударил наконечником копья обгоревшую тварь, ту самую, что пыталась убить Бенедикту. Копьё входило в узел снова и снова — раз, другой, третий — с монотонностью кузнечного молота. Мёртвый капитан не уставал, потому что усталость — это для живых. Не боялся, потому что страх — это тоже для живых. Не отступал, потому что инстинкт самосохранения умер вместе с ним два часа назад. Копье сломалось, и Вернер ударил в узел острым обломком, оставил его там и подобрал еще одно с земли. Туда же вонзились другие копья — молча, сосредоточенно.
Демон попытался отмахнуться от назойливого противника и содрал Вернеру половину лица одним ударом когтистой лапы. Капитан даже не замедлился, хотя теперь с его черепа свисали лоскуты кожи, и обнажённая кость белела в свете безжалостного солнца Пустошей. Он продолжил бить — в узел.
Тварь развалилась на части, и эти части уже не срослись. Остальные мертвецы работали так же — молча, методично, неостановимо, как машины. Они не защищались и не уклонялись от ударов, потому что защита — это для тех, кто хочет выжить. Просто шли вперёд и били в узлы, раз за разом, пока демоны не разваливались на части.
Один из мертвецов — тот самый солдат с располосованной грудью, которого Лео видел умирающим на руках у Бенедикты — потерял правую руку, когда демон оторвал её одним движением, словно крыло мухе. Солдат даже не замедлился: левой рукой он подобрал копьё павшего товарища и продолжил идти вперёд.
Лео стоял в центре побоища, закрыв глаза, потому что так было легче концентрироваться. Мертвецы ненавидят живых, так говорят все учебники, но они врут. У мертвецов на самом деле нет ненависти. Они слушаются приказов, а еще обычно делают то, что делали при жизни. Домохозяйка будет убираться в доме. Жрица любви — продемонстрирует свое тело. Моряк начнет проверять такелаж. Вот только… никого не интересовали домохозяйки и моряки. Впрочем даже домохозяйке можно послать мысленный импульс с командой убивать, но у нее это не получится так эффективно как у людей, которые всю свою сознательную жизнь посвятили тому, чтобы научиться делать это как можно лучше.
Поэтому самое важное сейчас — это направить поднятых мертвецов. Если не направлять, то они начнут убивать всех вокруг и начнут с тех кто ближе… со своих.
Второй демон развалился под ударами пяти мертвецов, атаковавших его со всех сторон. Третий продержался дольше — успел убить двоих из поднятых, прежде чем копья нашли его узел. Четвёртый попытался бежать, но мёртвые не знают усталости, и они догнали его прежде, чем он успел отойти на двадцать шагов.