Он проснулся. Потолок. Балки, потемневшие от времени. Тусклый свет из окна — раннее утро, солнце ещё не встало. Комната в «Королевской Жабе», узкая, как гроб. Кровать, стол, табурет, сундук с вещами. Всё его имущество.
Лео сел, спустил ноги на пол. Доски были холодные. Четыре дня. Четыре дня с тех пор, как он вернулся в Тарг. Четыре ночи кошмаров. Он потёр лицо ладонями. Руки пахли потом и чем-то кислым — вчера он пил. Не помогло. Ничего не помогало.
Тави спала на своей кровати у противоположной стены, свернувшись калачиком, спиной к нему. Они почти не разговаривали с тех пор, как он вернулся. Она не спрашивала, что случилось. Он не рассказывал. Почему-то у него было такое ощущение, что она все знает. Ее молчаливый взор как будто укорял его, как будто она говорила ему — вот, мастер Штилл, видите? Жизнь — страдание, убейте меня наконец и сами успокойтесь, зачем зазря мучаться?
Лео встал, оделся. Натянул сапоги, застегнул пояс с ножом. Старый, добрый, верный нож, короткий, если по местным меркам, но надежный. Вот кто тебя не подведет, не предаст…
Он посмотрел на Тави. Она не шевелилась, но он знал, что она не спит. Притворяется.
— Я ухожу по делам, — сказал он. — Вернусь к обеду.
Она не ответила. Тарг просыпался медленно, как старик с похмелья. Улицы были ещё пусты, только бродячие собаки рылись в отбросах, да ранние торговцы тащили тележки к рынку. Пахло рыбой, дымом и мочой — обычный запах портового города. Города-Перекрестка.
Лео шёл знакомыми переулками, стараясь не думать. Не думать о Беатриче. Не думать о том, что он сделал. Не думать о том, что будет дальше. Правда это у него получалось все хуже и хуже. Куда бежать? Он задавал себе этот вопрос сотню раз за последние дни. На север — война, армии Гартмана и Арнульфа режут друг друга за каждый клочок земли. На юг — Стеклянная Пустошь, он только что оттуда, и возвращаться не собирался. На восток — горы, а за ними Гельвеция, Штирия и прочие, но через перевалы сейчас не пройти, ещё не сезон. На запад — другие страны, та же Галлия… но там он никого не знает, и никто его не ждет.
И везде — дороги. А на дорогах — разбойники, дезертиры, мародёры. Одинокий путник с деньгами — лёгкая добыча. Это в городе нож и кольчуга под рубахой спасти может, а на дороге расстреляют из арбалетов или на пики поднимут и вся недолга. То, что он некромант — ничем ему не поможет, тел не будет чтобы поднять, а с собой везде мертвяка таскать — такая себе затея.
Можно было сменить имя, сменить внешность. Отрастить бороду, перекрасить волосы. Но это не спасёт от тех, кто умеет искать. А Инквизиция умеет искать.
И ещё Алисия. Она лежала в земле, за городской стеной, в роще у старой мельницы. Он не мог её бросить. Но и выкопать, и тащить с собой через полстраны по дорогам, разоренным войной Королей — как?
Лео свернул на улицу Медников. Здесь уже открывались лавки, звенели молотки, пахло горячим металлом. Он прошёл мимо кузницы, мимо скобяной лавки, остановился у неприметной двери с облупившейся краской.
Постучал.
— Кто? — голос изнутри, хриплый, недовольный.
— Это я. За деньгами.
Дверь открылась. На пороге стоял Грегор Вальц — торговец средней руки, владелец трёх лавок и одного склада. Толстый, лысый, с маленькими глазками хорька. Он нанимал Лео охранять караван до побережья два месяца назад. Половину заплатил вперёд, половину обещал по возвращении.
— А, это ты. — Грегор посторонился, впуская его внутрь. — Думал, ты сдох.
— Некоторые тоже так думали.
Внутри было темно и пыльно. Контора Грегора — стол, заваленный бумагами, два стула, сундук в углу. На стене — карта торговых путей, вся в пометках и пятнах.
— Деньги, — сказал Лео.
— Какие деньги?
— Те, что ты мне должен. Десять золотых марок.
Грегор поморщился, как от зубной боли и запустил руку в свою шевелюру, яростно почесался.
— Дела идут плохо. Война, сам понимаешь. Товар не продаётся, покупателей нет… — сказал он: — давай чуть позже, Штилл, а? Ну тебе какая разница, все равно в кабаке все спустишь…
— Грегор.
— Что?
— Деньги.
Торговец посмотрел на него. Лео не угрожал, не повышал голос. Просто стоял и смотрел. Этого обычно хватало. После того дела с монастырем по Таргу слухи ходили — про него, про близнецов Гримани и про Альвизе. Он сглотнул, вспомнив Беатриче. Надо ноги уносить, иначе придется с Лоренцо объясняться. Не дай бог видел кто как они к кладбищу шли вдвоем, а назад он один возвращался.
— Ладно, ладно. — Грегор полез в сундук, загремел монетами. — Вот, держи. Только золотом не могу, серебром отдам. Триста серебра.
Лео пересчитал. Всё верно. Убрал деньги в кошель на поясе.