Она помолчала, обдумывая эту информацию.
— Зачем столько воды?
Вопрос застал его врасплох. Зачем столько воды? Он никогда не задумывался об этом. Вода просто была — море, реки, дождь. Часть мира, такая же естественная, как земля под ногами или воздух, которым дышишь.
— Не знаю, — признался он. — Просто есть. Так устроен мир.
— Понятно, — сказала она, хотя по её тону было ясно, что ей это совсем не понятно.
Они помолчали. Солнце коснулось горизонта, и небо начало темнеть, наливаясь глубокой синевой. На востоке проступили первые звёзды.
— Расскажи мне ещё, — попросила она.
— О чём?
— О мире. О том, как всё устроено. О людях.
Лео прислонился к борту рядом с ней. Это стало их ритуалом за последние дни — она спрашивала, он отвечал. Поначалу вопросы были простыми: что это за дерево, почему небо голубое, зачем люди носят одежду. Потом стали сложнее: почему люди лгут друг другу, что такое деньги, зачем существуют короли.
Целители в портовом городе, где они сели на корабль, сказали, что такое бывает. Сильное потрясение, травма, тёмная магия — разум защищается, стирая воспоминания. Иногда память возвращается, иногда нет. Иногда — частично, обрывками, снами.
Лео хотел верить, что у Беатриче память вернётся. Хотел — и одновременно не был уверен, что хочет. Та Беатриче, которую он помнил, раздражала его одним своим существованием. Высокомерная, язвительная, вечно смотрящая на него сверху вниз. «Ослепительная» Беатриче, как называл её Альвизе.
Альвизе. Они оставили его тело там, в Стеклянных Пустошах. Лео отогнал мысль. Не сейчас. Потом. Потом он позволит себе горевать, когда доберётся до Тарга, когда будет в безопасности. Сейчас нужно думать о живых.
— Люди, — начал он, подбирая слова. — Люди… сложные. У каждого свои желания, свои страхи, свои цели. Кто-то хочет денег, кто-то власти, кто-то просто хочет, чтобы его оставили в покое. Некоторые даже хотят умереть.
— А ты? — она повернулась к нему, и в её глазах отразился последний свет заходящего солнца. — Чего хочешь ты?
Хороший вопрос. Чего он хотел? Когда-то — вырваться из Вардосы, найти учителя, стать настоящим магом. Чтобы им гордилась семья, чтобы мама могла похвастаться перед соседями какой у нее вырос сын, стать уважаемым членом общества, вон как магистр Шварц или ректор Академии. Заработать денег, купить маме и отцу новый дом, а сестренке — кучу сладостей. Потом он хотел вступить в роту Курта «Черные Пики», стать наемником, заработать денег, купить дом для семьи… потом — просто выжить, не попасться Инквизиции. Потом — спасти магистра Шварц. И все это время — он хотел быть вместе с Алисией. Хотел поднять ее из мертвых, подарить ей новую жизнь. Сейчас он понимал, что эта мечта была детской причудой, что даже если он ее поднимет — она уже не будет прежней. Вот как Беатриче, которая позабыла все на свете. Первое время пришлось учить ее всему.
— Сейчас я хочу добраться до Тарга, — сказал он. — Найти безопасное место. Разобраться, что делать дальше.
— А потом?
— Потом посмотрим.
Она кивнула, принимая ответ. Не стала допытываться, не стала давить — просто приняла. Это тоже было непохоже на прежнюю Беатриче, которая обязательно вцепилась бы в него с расспросами, требуя ответов на свои вопросы и взвинчивая ситуацию до конфликта. Они бы обязательно сцепились.
— Я хочу есть, — сказала она вдруг.
— Ужин скоро. Кок сказал, будет рыба. Опять. — обычно на торговых кораблях каждый питался сам по себе, но капитан «Святой Агаты» считал свой корабль наполовину пассажирским и потому включал в цену поездки и кормежку, повышая цену на услугу.
— Рыба, — повторила она. — Это которая плавает в воде?
— Да.
— И мы её едим?
— Да. — ответил он, чувствуя себя родителем неугомонной пятилетней девочки-почемучки. Она помолчала.
— Странно. Есть то, что плавает в воде. Почему бы не оставить ее в покое?
Лео хмыкнул.
— Мы много чего едим. Коров, которые ходят по земле. Кур, которые бегают. Свиней. Овощи, которые растут. Хлеб, который делают из зерна.
— А зерно откуда?
— Растёт в поле.
— А поле откуда?
— Его… делают. Вспахивают землю, сажают семена.
— А семена откуда?
Лео рассмеялся. Впервые за долгое время — искренне, от души.
— Ты как ребёнок. Откуда, откуда… Семена из прошлогоднего урожая. Круговорот.
— Круговорот, — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Мне нравится это слово.
Она улыбнулась. Легко, открыто, без той снисходительности, которая всегда была в улыбках прежней Беатриче. И Лео вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится эта новая версия. Нравится её любопытство, её простые вопросы, её способность радоваться новым словам.