— Твоё? — Кабан шагнул ближе. — А я думал, тут всё общее. Мы же товарищи, а? Братья по оружию. Делиться надо.
Он протянул руку — огромную, как лопата — и сгрёб миску вместе с рукой Никко. Тот пискнул, попытался вырваться, но куда там.
— Пусти… пусти, я…
— Чего? Не слышу. Громче говори.
Лео остановился в двух шагах. Смотрел.
Вокруг уже образовалось кольцо — люди всегда останавливаются поглазеть на чужую беду. Мартен стоял у своего гамака, скрестив руки на груди. Лудо куда-то испарился — у него было чутьё на неприятности. Шпанглера не было видно, он ушёл наверх с докладом.
— Я сказал — пусти! — Никко дёрнулся, и миска выскользнула из его рук. Похлёбка плеснула на палубу, на сапоги Кабана.
Тишина.
Кабан посмотрел вниз. Потом поднял глаза на Никко. В них не было злости — было предвкушение.
— Ты. — голос был тихий, почти ласковый. — Ты, рыбёшка, только что испортил мне сапоги. Хорошие сапоги. Дорогие.
— Я не хотел… я…
— Будешь вылизывать. — Кабан положил руку ему на плечо и надавил вниз. — На колени, рыбёшка. И вылизывай.
Никко затрясся. Ноги у него подгибались — то ли от страха, то ли от давления.
— Я… я не…
— На колени, я сказал.
Лео шагнул вперёд. Ему не было особенно жалко Никко, тот был слишком слаб для армии, слишком слаб для прямой конфронтации, слишком слаб для этого путешествия и вероятно слишком слаб для жизни. Такие как он умирают первыми. Однако Кабана нужно было ставить на место, нужно было обозначать с кем они тут дело имеют, а как это сделать? Драться? Глупости. Все взрослые мужики тут, подумаешь драка.
Кабан перевёл на него взгляд.
— О. Виконт. — Он не убрал руку с плеча Никко. — Чего надо, благородный дейн? Тоже хочешь полизать?
Лео молчал. Смотрел ему в глаза — прямо, спокойно, без выражения.
— Чего молчишь? Язык проглотил?
Молчание.
Кабан ухмыльнулся шире, но что-то в его глазах дрогнуло. Лео видел это — видел, как где-то глубоко, под слоем наглости и злобы, шевельнулась неуверенность. Он не понимал. Люди, которых он прижимал, всегда реагировали одинаково: либо огрызались, либо прогибались. И то, и другое было понятно. Но сейчас он не понимал, что делать. Лео знал, что он видит в его глазах. Он едва приподнял уголки рта, обозначая улыбку.
— Ну ты сам напросился! — рыкнул Кабан и с размаху ударил кулаком. Лео чуть наклонил голову вперед, принимая удар на лоб и Кабан шипит, трясет кистью в воздухе.
— Эй! Что там за шум⁈ — послышался голос капрала Шпанглера: — что за толпа? Плетей захотелось⁈
— Мы еще не закончили… — зашипел Кабан, отходя от Лео. Все поспешили разойтись по своим местам. Никко благодарно кивнул Лео.
Наступила ночь, но свежесть так и не пришла, в трюме было душно. Фонари погасили — экономили масло. Трюм утонул во тьме, и только из-под крышки люка сочился тусклый свет луны. Храп, стоны, бормотание во сне. Кто-то скулил в углу — тихо, по-собачьи, стараясь не разбудить соседей. Гамаки скрипели в такт качке, и «Чёрная Марта» стонала всеми своими старыми досками.
Лео лежал с закрытыми глазами. Не спал — ждал. Он слышал, как Кабан ворочается в своём гамаке. Слышал его дыхание — тяжёлое, злое. Прошёл час. Может, два — в темноте время тянулось иначе. Храп стал ровнее, глубже. Трюм спал.
Шорох.
Едва слышный — скрип верёвок, шелест ткани. Кто-то выбирался из гамака. Тяжёлый, грузный. Старался двигаться тихо, но половицы всё равно поскрипывали под весом.
Лео приоткрыл глаза, прислушался. Улыбнулся своим мыслям. Наконец-то можно не гадать, правильно ли он поступает, верно ли он сделал выбор и какого черта он тут вообще делает. Наконец он может заняться делом, зная, что это единственный возможный выбор.
Тень. Большая, сгорбленная. Двигалась между рядами гамаков, осторожно переступая через спящих. Лео нащупал рукоять короткого ножа. В трюме будет неудобно… но если этот идиот решит напасть на него ночью…
Тень прошла мимо — к лестнице. К люку.
Лео лежал неподвижно, считая удары сердца и не веря в свою удачу. Этот парень идиот.
Потом он бесшумно скользнул из гамака.
Его ноги коснулись мокрых досок. Он замер на мгновение, прислушиваясь. Никто не проснулся. Мартен лежал на боку, лицом к переборке — но дышал слишком ровно.
Лео двинулся к лестнице.
Люк был приоткрыт — Кабан не стал закрывать за собой. Лео поднялся по ступеням, прижимаясь к стене, стараясь не скрипеть. Высунул голову наружу.
Палуба была пуста. Вахтенный дремал на носу, привалившись к бухте каната — Лео видел его силуэт на фоне звёздного неба. Луна пряталась за облаками, и тени лежали густые, чёрные.