— Где? — не понимает Мартен. Он откладывает начищенную кольчугу в сторону и достает солдатскую флягу: — ну, что, десяток, промочим горло? Вечерняя порция от Его Величества к вашему столу, уважаемые дейны.
— О! — оживился Ханс, потирая руки. — Старый, это ты вовремя.
— Хороший эль всегда вовремя, — буркнул Мартен, откупоривая флягу. — Вчера какой-то умник воды из реки приказал во фляги набрать, без Благословения целительницы, так половина третьей роты животами маялась.
— Видел. — кивает Фриц: — они же без портков шли. Потом их в хвост колонны отправили.
Он сделал глоток, поморщился и передал брату. Тот отхлебнул и широко улыбнулся:
— Крепкая зараза! То, что нужно.
— Это дистиллят, от королевских алхимиков, видел бочки в обозе? На ходу перегоняют. — говорит Мартен: — вкус говно конечно, но зато в голову дает мгновенно.
Лудо взял флягу, попытался отхлебнуть побольше, в два глотка, но Ханс шлёпнул его по затылку:
— Эй, Кусок, там всем должно хватить! Один глоток, не жадничай!
Лудо вяло огрызнулся, передал дальше. Никко взял осторожно, глотнул совсем чуть-чуть и поморщился. Лео принял, пригубил — обжигающая дрянь, но он пил и похуже. Передал Йохану.
— В Сан-Марено, ты же рассказывал, — напомнил Йохан, делая глоток. — Ну, с девками…
— Пейте давайте, — ворчит Мартен: — хотя можете и не пить, мне больше достанется. Поговорим потом, когда фляга опустеет.
Фляга дошла до Вернера. Тот сидел чуть в стороне от костра, ссутулившись, и что-то бормотал себе под нос — молитву или проклятие, непонятно. Взял флягу, не поднимая глаз, отхлебнул молча и сразу вернул в круг.
— Что там шепчешь, Ворона? — спросил его Грубер-старший. — Опять беду накликаешь?
Вернер поднял голову, посмотрел в темноту за костром:
— Ночь без луны. Плохой знак.
— Чтобы ночь прошла, и наша Ворона не покаркала… — насмешливо протянул Лудо: — и как тебе не надоест…
Фляга перешла к Томасу. Он молча точил нож у края костра, но тут отвлекся. Взял флягу одной рукой, не прекращая точить, сделал глоток, промычал что-то вроде «мх» — и протянул дальше.
— Спасибо за содержательную беседу, Болтун, — усмехнулся Мартен. Томас даже глаз не поднял. Продолжал точить. Последним был Дитер. Корова сидел у самого костра, жуя хлеб — медленно, сосредоточенно, как будто это самое важное дело на свете. Взял флягу обеими руками, отпил, задумчиво прожевал очередной кусок и вернул Мартену.
— Хорошо, — медленно сказал он.
— Что хорошо, Корова? — спросил Ханс.
— Выпивка, — ответил Дитер. — Греет.
— Вот мудрость так мудрость, — фыркнул Фриц: — прямо-таки философия с полей.
Все негромко рассмеялись. Мартен забрал флягу, допил остатки и спрятал пустую: — так о чем я там говорил? До вечерней выпивки?
— В Сан-Марено, ты же рассказывал. — Йохан подается чуть вперед: — ну с девками…
— Кто о чем, а Йохан о девках. — хмыкает Мартен: — так чего было-то? Зейн подошел к одному унгарну и в сторону его подвинул и давай с девкой танцевать, а тот давай бурчать что-то по-своему, что-то вроде — «Nem kell! Ő a barátnőm!». Ну Зейн ему дал раза, тот и слетел с катушек, прямо в столик, за которым уланы сидели. Ну и драка была! — Мартен качает головой: — мое почтение! Я сразу ремень снял и вокруг кулака намотал, чтобы сподручнее было… эти унгарнские сволочи выпрыгивали в окна, так мы их за ноги ловили и назад втаскивали! Один улан, сволочь такая, мне два зуба с левой стороны выбил. Разогнали всех гвардейцы потом… но драка славная получилась… а Зейна та девка на сеновал утащила, он потом нас догнал и сказал, что он думал галлийские девчонки страстные, а та лежала как бревно и только что-то по-своему лопотала всю дорогу, а в конце у него три кроны потребовала. Ну он дал ей леща и к нам… а мы в тот вечер еще коня бургомистра в реке утопили… не мы, а парень из третьей роты, но он с нами был…
— Значит не страстная была? — говорит Йохан: — а страстная это как?
— Ты смотри-ка… — вмешивается в разговор Лудо, прищурившись в сторону Йохана: — а мне кажется, что наш деревенщина ни разу в жизни голой девки путем не видал!
— Да пошел ты к черту, Кусок! — вспыхивает Йохан: — видел я все! У нас в деревне летом девки в реке купаются! Все я видел!
— Иногда его даже жалко. — усмехается Лудо, обнажая кривые, желтые зубы: — он пытается защититься, но еще глубже себя закапывает. Так ты подглядывал за деревенскими тетушками и своей мамкой? Ай-яй-яй, как не стыдно… а еще хороший мальчик.
— Еще раз такое про мою маму скажешь… — Йохан набычивается, наклоняя голову вперед.
— Эй! Ладно, ладно! — Лудо поднимает ладони вверх: — чего ты кипятишься! Я не хотел обидеть твою мамочку!