Первая пара шагнула в пролом. Внутри сразу загрохотало иначе — не камнем, не стрелами, а железом о железо, криком в ухо, хрипом. Вторая пара провалилась следом, третья — и Мартен вписался в щель. Лео — справа от него, Дитер — за спиной. Работа для щитовиков, пикинеры со своими длинными копьями были тут бесполезны.
Справа — ниша, в ней шевеление. Лицо, белесое от пыли, глаза — больше лиц. Лео не видел замаха — на вытянутой руке, коротко, в бок. Дерево скользнуло по ободу щита, но жало всё же ткнуло в плечо, туда, где кольчуга на ремне завязана. Жгучая боль. Он перехватил щит, отбил удар, ударил кромкой — в деревянное древко, повёл в сторону, одновременно выдохнул и подал вперёд «крысодёр».
Человек в цветах Благословенного Короля Гартмана выдохнул и сел — прямо на камни. Щит из рук Лео чуть не вышибло — сзади толчок, чужой сапог, чужой мат. Мартен справа уже двинул кого‑то щитом в грудь, по щиту ударил чей‑то меч, отдалось в зубах.
— Напор держать! — голос Мартена. — Вперед! Не стоять! Не стоять! Двигаться!
Дитер, «Корова», дышал за спиной тяжело и отрывисто — как кузнечный мех. Не стоять. Стоять — значит умереть тут, в проломе, нужно двигаться вперед, освобождая пространство для тех, кто идет за тобой, чтобы защитники крепости не имели дело только с двумя бойцами в проломе…
Мартен шагнул вперёд. И толкнул. Лео — тоже. Под пяткой хлюпнула глина, камень прокатился под подошвой. Он ткнул щитом вперед, отражая атаку. Шаг. Сверху прилетел болт, ударил в щит, пробил его насквозь, так и остался торчать — на четыре пальца прямо перед глазами.
Дальше бой слился для Лео в одну сплошную свалку, на него кричали, он кричал сам, толкал щитом, тыкал «крысодером» вбок, рядом кто-то падал, но его место занимали другие, откуда-то сверху полился жидкий огонь, и кто-то заорал «сдвинуть щиты!». Кто-то катался по земле, охваченный пламенем и кричащий совершенно нечеловеческим криком, чей-то распяленный рот прямо перед глазами, удар «крысодером», темная, бордовая жидкость во все стороны… что-то мягкое под ногой. Шаг.
Он понял, что все закончилось только когда впереди не осталось никого, кого нужно было убивать. Пустота. Крепость взята, гарнизон сдался. По инерции он сделал шаг вперед, замахиваясь коротким мечом, но прямо перед ним никого не было, а чуть поодаль защитники крепости уже подняли руки, бросая оружие.
Тогда он остановился, чувствуя, как руки и ноги наливаются тяжестью, а содранная от крика глотка першит так, будто он песка наелся.
Он сел прямо там же — у стены, уперевшись спиной в серый камень и поставив свой щит рядом. Прислушался к внезапно наступившей тишине. Впрочем, тишина не была полной.
Она скрипела телегами, шептала ветром в обугленных досках, тихой руганью двух солдат неподалеку, толкающих пленных древками алебард. Пахло пылью, горячим камнем и кровью. Над крепостью уже висел лев Арнульфа, лениво полоскался в дымном ветре. Белое солнце Гартмана валялось под стеной, втоптанное солдатскими сапогами в грязь.
Во дворе таскали раненых. Цирюльник с чёрной сумой сидел на корточках у порога, прижигал раны железом, кого-то отпаивали из фляги. Мальчишка-трубач тихо шмыгал носом, держа трубу под мышкой и глядя в пространство пустыми глазами.
— Сюда, — сказал Мартен сиплым голосом: — эй, мой десяток! Сюда!
Лео подчинился, встал, поднял щит. Шагнул вперед — в который уже раз. Десяток сходился один за другим. Йохан — цел, только кожа под глазами чёрная от копоти. Никко — бледен, как мука, губы в крови — прикусил. Томас молчит, как всегда. Лудо со странным выражением на лице.
— Корова? — спросил Мартен: — кто видел Дитера?
— Болт в шею. — сказал Лео, он видел Корову, тот лежал под открытой галереей, у опорного столба, — как уснул, только голова вывернута неровно, а под правым ухом торчал короткий гвоздь арбалетного болта. Шлем снесло, волосы прилипли к коже. На лице — выражение удивления.
— Черт. — сказал Мартен: — а братья где? Полторашка и Рыжий?
— Там. — неопределенно махнул рукой Лудо: — Рыжему копье в пузо всадили… у него кольчуги под бригантиной не было же… жало между пластин прошло. Помер уже поди…
— Вот тебе и «первыми прошли в проход». — Мартен сплевывает в пыль под ногами: — ладно, пошли ребят искать.
Они нашли Дитера первым. Под галереей, у опорного столба, там, где деревянный настил провалился от огня. Лежал на боку, голова вывернута. Под правым ухом торчал арбалетный болт — короткий, по самое оперение. Шлем валялся рядом, помятый, в шлеме — вмятине от сильного удара.
Мартен присел на корточки, коснулся пальцами запястья. Подержал. Опустил руку.