Пот стекал по вискам. Солнце припекало затылок. Ошейник под высоким воротником — холодный, всегда холодный — давил на горло.
Площадка готова. Элеонора отложила лопату, вытерла руки о дорожное платье. Всё равно уже в грязи и копоти. Достала из сумки на поясе ритуальный нож. Костяная рукоять, лезвие из чернёного железа. Подарок матери на посвящение в первый круг. Единственное, что Инквизиция ей оставила.
«Моя дочь — маг. Моя дочь будет великой».
Мама, посмотри на меня теперь.
Она опустилась на колени у края площадки. Земля была тёплой от солнца, чуть влажной после утренней росы. Пахло полынью и чем-то сладковатым — клевер цвёл где-то рядом, за холмом.
Нож вошёл в землю легко.
Внешний контур. Идеальный круг, ни на волос отклонения. В академии она исчертила сотни площадок, пока рука не запомнила движение. Теперь оно шло само — плавно, уверенно, без единой запинки. Потом — внутренний контур. На ладонь ближе к центру. Между ними — руны.
Игнис. Остриё ножа прорезало землю, оставляя чёткую борозду. Угол — сорок пять градусов. Длина — два пальца. Завиток влево, потом вправо.
Калор. Сложнее. Три пересекающиеся линии, каждая под своим углом. Ошибёшься на волос — и заклинание пойдёт не так.
Флагрантия. Самая опасная. Руна чистого разрушения, руна пожара, руна смерти.
Восемь рун. Равномерно по окружности, как цифры на циферблате.
— Долго ещё?
Голос Вернера. Брат-экзекутор стоял в двадцати шагах — на безопасном расстоянии. Даже пустой круг внушал ему опасение. Она ощутила что-то вроде укола гордости, даже сейчас, даже когда у нее на горле сомкнулся серебряный обруч с кольцом впереди, даже сейчас — они ее побаивались. Однажды… однажды ваши ошейники и цепи не удержат меня, подумала она, заканчивая чертеж, однажды вы ответите за все…
— Час, — ответила Элеонора, не поднимая головы. — Может, полтора. Потом ещё столько же на насыщение.
— Два с половиной часа? — раздражение в голосе. — Мы могли бы просто штурмовать.
— Могли бы. — Она выпрямилась. Отряхнула колени. Посмотрела на деревню.
Веретники. Так их называли местные. Не еретики в полном смысле, не демонопоклонники, не некроманты. Скорее — раскольники. Схизматики. Их вера отличалась от канонов Триады какой-то мелочью — Элеонора даже не помнила, какой именно. То ли они считали, что Дитя было смертным до вознесения, то ли что-то о природе благодати, то ли ещё какая-то богословская тонкость.
Видимо достаточная, чтобы умереть за неё. Деревня была небольшая — два десятка домов, может, три. Но готовились они основательно. Частокол из свежих брёвен, заострённых сверху. Ворота — двойные, окованные железом. На стенах — защитники. Элеонора насчитала не меньше сорока голов над частоколом. У некоторых виднелись арбалеты… тяжелые арбалеты, такие могут и заклинание воздушного щита лопнуть и доспех рыцарский пробить…
— Я вам не советчик, Брат Вернер. — сказала она ровно. — это ваше право, ваш приказ. Прикажете остановиться — я остановлюсь, энергия в круг еще пока не влита… но… — она снова взглянула в сторону частокола. Деревушка-то плевая, три коровы и одна церквушка, подумала она, но если там будут сопротивляться, то обязательно кого-нибудь из Братьев на вилы подымут, а то и не одного. Она тут для атаки, а не для обороны, Школа Огня все-таки. Будут жертвы. Очень надеюсь, что будут жертвы, подумала она, что они все тут сдохнут… особенно этот…
Брат Вернер скривился. Толстый, потный, с красным лицом — он напоминал мясника больше, чем служителя Триады. Но не глупым он не был. Понимал, что без нее они обязательно тут нескольких оставят.
— Поэтому вы здесь, магистр Шварц. — сухо сказал он: — продолжайте.
Поэтому я здесь. Ха.
Элеонора снова опустилась на колени. Последняя руна. Игнис Магнус — руна большого огня. Самая сложная, самая опасная. Девять линий, семнадцать пересечений, каждое под своим углом.
Нож скользил по земле. Линия за линией. Пересечение за пересечением. Наконец — все готово. Она выпрямилась, окинула творение своих рук критическим взглядом, машинально — коснулась серебряного ошейника и поморщилась от холода.
Теперь — насыщение. Элеонора шагнула в центр круга. Закрыла глаза.
Вдох — четыре удара сердца. Выдох — четыре удара. Мир отступил. Звуки приглушились. Запахи исчезли. Остался только круг. Каналы. Восемь каналов, идущих от рун к центру. Сейчас они были пустыми — просто линиями в земле, ничего не значащими. Но когда она начнёт вливать силу…