Герхард остановился.
Перечитал.
Призналась. Сама. Добровольно. Он потянулся к стопке допросных протоколов, чуть не опрокинув кружку с холодным отваром — своим отваром, от желудка, который он забыл допить ещё утром. Нашёл нужный протокол — тонкий, всего три листа. Знакомый почерк брата Ульриха, который вёл дело. Мелкий, аккуратный, с завитушками на заглавных буквах — Ульрих гордился своим почерком.
'Первичный допрос. Допрашиваемая: Таврида, ашкенка, приблизительно 18–20 лет, рабыня, находится в собственности некоего Леонардо Штилля без документов о владении.
Была задержана в таверне «Королевская Жаба» во время рейда. Заявила о желании дать показания.
На вопрос о роде занятий ответила: «Я некромант».
Обучение отрицала, уверяла что умеет поднимать мертвых.
На вопрос о месте проживания указала: таверна «Королевская Жаба», Нижний Тарг.
Держалась спокойно. Признаков страха не проявляла.'
Герхард перевернул страницу.
«Допрос с пристрастием. В соответствии с 'Молотом Ведьм» была избрана третья степень воздействия.
Показания не изменились. Допрашиваемая проявляла нехарактерное спокойствие. Реакция на болевые стимулы — адекватная. Переносимость боли — низкая. Во время допроса трижды теряла сознание.
Примечание дознавателя: возможно психическое расстройство или религиозный фанатизм.'
Третья степень. Последняя степень перед калечащим воздействием. Что там входит в третью степень? Раскаленные щипцы, которыми отрывают куски плоти, небольшие с ноготок. Иголки под ногти — это вторая степень, равно как и плети или выворачивание суставов. Третья степень — это запах горелого мяса и шипение металла, остывающего в плоти… это капающий вниз расплавленный жир… человеческий жир.
Если человек не сознается на третьей степени воздействия, то скорее всего он ничего и не знает.
Он перевернул лист.
'Заключение мага-тестировщика брата Освальда.
Проведено стандартное тестирование на наличие магического дара.
Результат: отрицательный.
Следов некромантии: не обнаружено.
Следов магического воздействия: не обнаружено.
Заключение: ложное признание.
Рекомендация: передать магистрату для вынесения приговора по статье о ложном свидетельстве.'
Герхард закрыл папку и устало потер виски. Покачал головой. Откинулся на спинку стула. Дерево скрипнуло — старое, рассохшееся, как и всё в этом монастыре. Потолок над ним был в пятнах сырости — жёлтых, расползающихся, как старые синяки. В углу, за стеллажом, шуршала мышь.
Снова ударил колокол. Второй раз. Он опаздывал на службу.
Ну и ладно.
Девка пришла сама. Призналась в некромантии. Выдержала допрос с пристрастием — третью степень, это не шутки. Не отреклась. И при этом — никакого дара.
Зачем она призналась, оговорила сама себя? Он знал зачем. За двадцать два года научился читать между строк. Научился видеть то, чего нет в протоколах.
Чтобы кого-то прикрыть. Штилл. Пока они возились с девкой, пока допрашивали, тестировали, оформляли бумаги — настоящий некромант ушёл. Растворился в Тарге, как соль в воде. Или вообще уехал.
Герхард потёр подбородок. Щетина скребла пальцы — забыл побриться. Второй день уже. Брат-келарь делал ему замечание за завтраком, намекал на устав. Герхард послал его к Триаде — мысленно, конечно. Вслух нельзя.
И что с ней сделали потом?
Он полез в папку снова. Нашёл.
«Решение: клеймо за ложное свидетельство. Передана магистрату Тарга для отправки на королевские рудники.»
Рудники. Каторга Гартмана. Туда отправляли тех, кого не за что было жечь, но и отпускать нельзя. Соляные копи, медные шахты, каменоломни. Год-два — и готово. Кашель, кровь, безымянная могила.
Ашкенка. Двадцать лет. Оговорила себя и попала на каторгу. Он вздохнул. Достал чистый лист — последний из стопки, нужно бы затребовать ещё. Обмакнул перо. Чернила загустели от холода, пришлось подышать на чернильницу.
Два запроса. Первый — информатору в Тарге, старому Клаусу, который держал лавку скобяных товаров у Восточных ворот и знал всё обо всех за умеренную плату.
«Всё о таверне „Королевская Жаба“. Владелец, постояльцы. Особенно — Леонардо Штилл. Где сейчас, куда уехал, с кем связан.»
Второй — в магистрат.
«Запрос о местонахождении каторжанки Тавриды, ашкенки, клеймёной по статье о ложном свидетельстве. Этап, место назначения, текущий статус.»
Он запечатал письма воском. Печать монастыря — святой Бернар с посохом, наполовину стёршийся. Нужно бы новую заказать. Уже три года как нужно.