И наконец — Изольда фон Райн. Пепельные волосы собраны в тугой узел, серебристое платье с высоким воротом, поверх — дорожный плащ цвета грозового неба. Лицо спокойное, холодное, красивое той красотой, что не греет, а обжигает. Глаза — голубой лёд. Маг Пятого Круга. После смерти Теодориха под Вардосой — главный маг армии.
Арнульф прошёл к своему месту во главе стола, но садиться не стал. Стоя думалось лучше.
— Добрый вечер, — сказал он: — ладно уж, огорчайте меня…
Ренар заговорил первым — коротко, по существу, как всегда:
— Ваше Величество. Крепость Хоэнвальд. Гарнизон — около восьмисот человек. Командует барон Фридрих фон Хоэн, шестьдесят два года, старый служака, верен Гартману до мозга костей. Стены крепкие, запасы — на два-три месяца осады. Колодец внутри, так что воду не перекрыть.
— Маги?
— Двое. Может трое. Не выше Третьего Круга. Ничего серьёзного.
Арнульф кивнул, глядя на карту. Хоэнвальд. Маленькая точка на пересечении двух дорог. Сама по себе — ничто. Но эти дороги вели на восток, к переправам через Варду, и на юг, к житницам Вестмарка. Кто контролирует Хоэнвальд — контролирует снабжение всего региона.
— Армия Гартмана? — спросил он.
— Три недели пути. Может, чуть больше. — Ренар положил на стол свежее донесение. — Третья ударная под командованием герцога Освальда фон Эйхенвальда. Пятнадцать тысяч, если верить донесениям. Может, чуть меньше — он оставил гарнизоны в занятых городах.
При имени Освальда в шатре повисла короткая тишина.
Арнульф медленно кивнул. Освальд. Не Вальдштейн, не какой-нибудь купленный дурак. Освальд.
— Старый знакомец, — сказал Эрвин, нарушив молчание. — Который под Вардосой…
— Да, — коротко ответил Арнульф. — Тот самый.
Он помнил. Вардоса. Год назад. Ворота уже пали, армия втягивалась в город колоннами, победа была в руках — и тут удар в спину. Тяжёлая кавалерия Освальда, его знаменитые «Крылатые», врезалась в растянутые порядки как молот в стекло. Идеальный момент. Идеальный удар. Любой другой командующий довёл бы дело до конца — разгром, бегство, резня.
Но Арнульф не был любым другим.
Шесть часов. Шесть часов он собирал людей, перестраивал, отступал шаг за шагом, огрызаясь контратаками. Переправился через реку. Разрушил мост. Сохранил армию.
Но потерял Теодориха. И Вардосу. И почти потерял всё.
— Освальд — не дурак, — сказал Арнульф, возвращаясь к карте. — Он лучший полководец Гартмана. Может быть — лучший в королевстве. После меня.
Ожеро фыркнул, но промолчал.
— Он быстр, — продолжил Арнульф. — Решителен. Умеет рисковать. Под Вардосой он бросил обозы, тяжёлую пехоту — всё ради скорости. И почти выиграл.
— Почти, — подчеркнул Эрвин.
— Почти, — согласился Арнульф. — Но «почти» в нашем деле не считается. Он проиграл. Я ушёл. А теперь — он идёт сюда. И у нас есть три недели.
Он постучал пальцем по карте, по маленькому квадратику Хоэнвальда.
— Три недели, чтобы взять крепость. Закрепиться. Подготовить позиции. И встретить его так, как он заслуживает.
— Штурм? — спросил Эрвин с надеждой в голосе.
— Нет. — Арнульф покачал головой. — Не сразу. Сначала — другое.
Он повернулся к Изольде:
— Круги готовы?
Магичка чуть наклонила голову, и свет свечей скользнул по её лицу, высветив скулы.
— Все двенадцать, — сказала она. — Можем развернуть завтра на рассвете. К полудню от ворот останутся щепки.
— А от стен?
— Груда камней. — Она пожала плечами. — Огненные шары, цепные молнии, ледяные копья. Три часа работы, может четыре. Потери среди наших — минимальные. Среди защитников… — пауза, — … значительные. Мы подведем землемагов под самые стены и обрушим их.
Арнульф подошёл к столу, упёрся ладонями в карту. Смотрел на маленький квадратик, обозначавший Хоэнвальд. Восемьсот человек внутри. Солдаты, слуги, может — семьи некоторых из них. Люди, которые через год будут его подданными. Если выживут.
— Вот что мы сделаем, — сказал он. — Завтра утром я снова поеду к стенам. Предложу барону сдаться. Лично, под белым флагом. Условия — щедрые. Сохранение жизни, титула, части земель. Его людям — свобода, кто захочет — может присоединиться к нам.
Эрвин нахмурился:
— Вы уже предлагали сегодня. Он отказал.
— Сегодня он не видел кругов.
Арнульф повернулся к Изольде:
— Ночью разверни все двенадцать. Пусть стоят на виду. Пусть барон смотрит на них со стен и подумает. Пусть его маги объяснят ему, что это такое и что будет, если мы их задействуем.