— Послушайте! — Ларс встает между ними: — мой друг ничего плохого не имел в виду! Это правда, мы вспомнили кое-что, о чем она нас спрашивала. Если она подойдет к нам снова — мы ей расскажем… а пока позвольте мне угостить ваш столик элем. Вот прямо по кувшину на брата!
— … ладно. — прищуривается худощавый: — старый Чинатра сказал, что у нас с Гримани все ровно теперь, так что, если увидимся с ней — я передам. Эля кувшин на каждого… эль — это хорошо, вербовщик, но вашего брата тут все равно не сильно-то жалуют.
— Да я уже понял…
Трупы в Тарге — дело обычное. Портовый город, война на севере, беженцы, дезертиры, бандиты всех мастей. Каждую неделю кого-то находили — с ножом в спине, с проломленным черепом, без кошелька. Рутина. Герцог де Вальмер, ленный владыка Тарга, Города-Перекрестка, которого все в городе звали Серым Вороном — предпочитал закрывать глаза на разборки между бандами. Признавая их как необходимое зло… уж если, ты завел амбар с зерном, то там обязательно заведутся мыши, а значит нужно терпеть кошек или останешься без зерна.
Де Вальмер терпел кошек в своем городе. А кошки порой лакомились не только мышами… в конце концов кошкам все равно кого убивать.
Капитан Маттео вздохнул, глубже закутался в теплый плащ, защищаясь от утренней прохлады и осмотрелся.
Переулок был узкий, кривой, зажатый между глухой стеной склада и задней стороной конюшни. Пахло мочой, гнилой соломой и чем-то медным — кровью. Много крови. Она натекла лужей у стены, впиталась в утоптанную землю, почернела на утреннем холоде.
Тела лежали в ряд. Аккуратно, почти заботливо — на спине, руки вдоль тела. Как будто кто-то уложил их спать.
Маттео присел на корточки у первого. Вместо глаз — чёрные провалы. Веки открыты, но под ними — ничего. Только запёкшаяся кровь, стёкшая к вискам бурыми дорожками.
— Madonna santa, — прошептал молодой Витторио за его спиной. Он на службе у герцога всего несколько месяцев, еще не успел насмотреться.
Маттео наклонился, изучая тело. Молодой, почти мальчишка. Лет девятнадцать, может, двадцать. Пушок на щеках, уши торчат. На шее — тонкий порез, от уха до уха. Чистый, ровный, без рваных краёв. Одним движением. Профессиональная работа. Но глаза… глаза вырезали до того, как перерезали горло. Он был в сознании, когда это происходило.
— Этого звали Ганс, — сказал Витторио, заглядывая в записную книжку. Голос у него дрожал. — Писарь при вербовщиках. Документы при нём, кошелёк тоже. Ничего не взяли.
Маттео кивнул, перешёл ко второму телу.
Здоровый детина. Рыжая борода, шрам через щёку, плечи как у грузчика. Глазницы — такие же пустые, такие же чёрные. Но этот… Маттео нахмурился, наклонился ближе. Пальцы на обеих руках были сломаны. Все десять. Вывернуты под неестественными углами, торчали в разные стороны, как ветки мёртвого куста. А на лице, помимо пустых глазниц — следы слёз. Засохшие дорожки от глаз к вискам, смешавшиеся с кровью.
Он плакал. Такой здоровенный детина — плакал. Когда ему ломали пальцы. Когда вырезали глаза. Он плакал и, наверное, кричал. Но это Нижний Город, это портовый район. Сколько не кричи тут ночью — никто не придет на помощь.
— Его пытали, — сказал Маттео вслух. Голос прозвучал глухо.
— Да, капитан. Бертольд, старший вербовщик. Служил в «Серебряных Копьях» когда-то, судя по татуировке на плече.
Наконец третье тело. Постарше, лет сорок пять. Седые виски, морщины у глаз. То есть — у того места, где раньше были глаза. Теперь там то же самое, что у остальных. Чёрные дыры. Кровавые потёки. Но лицо спокойное. Почти умиротворённое. Как будто он принял то, что с ним происходит. На горле — синяк, багровый, расплывшийся. Маттео осторожно повернул голову, прощупал шею. Хрящ гортани смят внутрь.
— Удар в горло, — сказал он. — Не ножом. Чем-то твердым… дубинкой так не попасть. Он не мог кричать. Лежал и смотрел, как… работают с остальными.
Витторио отвернулся. Молодой еще… скоро насмотрится.
Маттео выпрямился, огляделся. Следы. На земле — отпечатки сапог. Три пары, тяжёлые, армейские. И ещё одна — маленькая, узкая. Женская. Она появлялась из темноты переулка, подходила к телам, потом уходила обратно. Шаг ровный, без суеты.
Он восстановил картину в голове.
Они шли домой. Трое. Наверное, выпили в «Кружке», решили срезать через переулок. Она ждала. Здесь, в темноте, где фонари не достают.