На привалах Хельга расспрашивала Лео о семье — вроде бы невинные вопросы, которые его чрезвычайно напрягали. Как поживает дядя Ринальдо? Давно ли виделся с кузиной Изабеллой? Помнишь ли ту историю на свадьбе тёти Маргариты?
Лео не знал ни дядю, ни кузину, ни тётку. Он вообще ничего не знал о семье де Маркетти, кроме того, что рассказывал настоящий Альвизе — обычно пьяный, обычно хвастаясь или жалуясь. Обрывки. Осколки чужой жизни.
Пока что Лео выкручивался. Говорил, что вырос вдали от семьи, что отец не поддерживал связей с роднёй, что он, Альвизе, бастард, и его не особо жаловали на семейных торжествах. Всё это было правдой — для настоящего Альвизе. Для Лео это была тонкая верёвка над пропастью, и с каждым разговором верёвка становилась всё тоньше.
Тем не менее Хельга повсюду таскала его за собой, а ведь он простой пехотинец, обычный щитоносец, даже не десятник…
Шатёр фон Клейста стоял в голове колонны — серое полотно с чёрным орлом на пологе, штандарт полковника, родовой герб. Рядом — золотой лев на синем фоне, герб Арнульфа. Снаружи уже толпились ординарцы, вестовые, писарь с охапкой бумаг. Пара оруженосцев в цветах фон Штауфена стояла чуть в стороне, с тем особым выражением скуки, которое должно было показывать, как им всё это безразлично, но быстро бегающие глаза и слегка зарумяненные щеки выдавали их интерес. Лео подумал, что на месте королевских «молчи-молчи» в первую очередь заинтересовался бы этими двумя, понятно что они не со зла, понятно что им просто любопытно все услышать чтобы потом сплетнями поделиться, но все же…
Хельга вошла внутрь. Лео остался у входа, чуть сбоку от полога. Достаточно близко, чтобы слышать. Достаточно далеко, чтобы не отсвечивать.
Внутри было душно и тесно. Пахло потом, разогретым железом и чем-то кислым — видимо, вином, которое кто-то пролил на карту и не потрудился вытереть. Полог приподняли, ловя последний свет заката, и Лео видел всё: стол с картой, заваленной камешками-метками, лица командиров, тени на сером полотне.
Фон Клейст сидел во главе стола — сухой, седой, с лицом человека, который устал ещё до начала разговора. Двадцать лет в армии, десять походов, три ранения. Говорили, что он спит по четыре часа в сутки и помнит имя каждого солдата в полку. Говорили также, что ему плевать на всё, кроме результата. Лео склонен был верить и тому, и другому, в конце концов он очень хорошо помнил первую крепость, когда из его десятка погибли двое, Дитер по кличке «Корова» и старший из братьев Груберов, Ханс.
Справа от полковника — капитан Бруно, командир пехотного прикрытия батареи. Массивный, краснолицый, с руками мясника и голосом, от которого вздрагивали лошади. Простой человек из простых, выбившийся в офицеры через десять лет службы рядовым. Он говорил мало, но когда говорил — его слушали.
Слева — барон фон Штауфен. Высокий, сухопарый, с лицом хищной птицы. Бархатный дублет поверх кольчуги, золотая цепь на шее, перстни на пальцах. Командир тяжёлой кавалерии, шестьдесят рыцарей, три сотни оруженосцев. Гордость и боль Третьего полка — гордость, потому что такого удара никто не выдерживал, боль — потому что барон считал себя как минимум равным фон Клейсту, а магов презирал искренне, со всем пылом души настоящего дворянина и воина, считавшего что война — это дело рук мужчин, закованных в сталь, а не «девчонок в платьицах… и женоподобных магов в таких же нарядах».
Тут же стоит и смуглый атаман Иштван Житко в легкой кольчуге и с саблей на боку, командир легкой унгарнской кавалерии. Он неторопливо поглаживает свои огромные черные усы, глядя на карту.
И Хельга. Единственная женщина за столом. Магов женщин всегда было больше, чем мужчин, немудрено что в личном составе магической батареи практически одни девушки. Молодые, необстрелянные, те, кто в состоянии принять концепцию мобильной артиллерии, кто не ворчит что «круг должен быть вручную вычерчен, иначе параллакс излучения энергии тонко не настроить», кто не пытается отрицать прогресс… и почему-то именно маги-мужчины в возрасте были теми, кто никак не хотел принимать новые веяния. Вот так Хельга и осталась командующей «девчонками на тележках».
Она встала у края, скрестив руки на груди, и смотрела на карту, не на людей.
— Разведка обнаружила противника, — начал Иштван, командир наемной легкой конницы. Голос ровный, бесцветный, словно зачитывал накладные на овёс. — В четырёх милях к востоку. Укреплённая позиция у моста через Штайнбах.
— Чьи люди? — спросил Штауфен.
— Знамёна барона фон Раубена.
Штауфен фыркнул.