— Вас восемь, нас — пять десятков. — говорит молодой Ференц: — вы — уставшие от перехода через лес, ваши лошади непоеные и не выдержат темпа в бою. Ваши люди устали и валятся с седел. Сдавайтесь и…
— Тпру! — поднимает руку предводитель: — куда ты зачастил, Ференц! Погоди… я же сказал, что мы больше не враги. «Алые Клинки» подписали контракт с герцогом Освальдом, генералом армии Гартмана, и мы исполняем контракт. Ровно до момента… — он еще раз бросает взгляд на алую нить в небе: — до момента форс-мажора. Прорыв Демонов в наш мир отменяет все войны, согласно Уложению Патриарха. Так что… — он разводит руками: — коли нужно проехать — проезжайте. Чинить препятствия не будем. Только скажи своим молодцам чтобы сабельки в ножнах держали, а то у меня народ нервный, сам видишь…
Житко прищуривается. Осматривает всадников напротив. Наемник прав, у его людей нет шансов… да и не стали бы они биться. У них за спиной — остатки Третьего Пехотного, у них нет воды и припасов, а нужно стоять. Они — рука Третьего Пехотного, им нужно хоть что-то привезти парням, чтобы те — могли попить. Поесть. Пополнить силы, хоть немного.
— Не думал, что мы так встретимся… — сказал Житко, выпрямляясь в седле: — это же ваши десяток Иштвана вздернули?
— По моему приказу. — спокойно отвечает предводитель: — крепкие были ребята, наделали нам делов, едва поймали.
— Даже жаль, что Прорыв случился…
— Очень. — соглашается с ним предводитель: — меня зовут Рудольф, я сотник «Алых Клинков» и если после всего этого у тебя останется счет ко мне — ты знаешь кому его предъявить.
— Я — атаман Житко, командир сотни легкой кавалерии. Иштван был моим двоюродным братом.
— Он был неплох. На дороге — сверните налево.
— Почему?
— Прямо никого нет. Деревня пустая, все в бега подались… вода там может и есть, но еды точно не осталось. Или спрятали. Чертовы крестьяне так ловко научились припасы прятать…
— С чего ты взял…
— Это несложно было. Вы из лесу вышли, видно, что не жрамши и кони непоеные… лучше к реке скачите, налево, можно рыбы наловить… вам хватит.
— Это не для нас. — с сожалением отказывается Житко. Если бы речь шла только о них — он бы так и сделал… восемь человек накормить не сложно, а река — значит и коней можно напоить. Вот только ему нужны припасы для всех тех, кто сейчас держит Бутылочное Горлышко, сдерживая демонов в долине. Сколько всего людей от Третьего Пехотного осталось? Около трех сотен…
— Атаман не для себя припасы ищет. — делает вывод Ференц: — полк Арнульфа остался в ущелье, сдерживать демонов.
— Серьезно? — бровь на лице у наемника вздернулась чуть вверх: — вы что — самоубийцы?
— Я — нет. Но наша командир наверняка. Отчаянная женщина. — признает Житко: — и потом… это единственный шанс задержать их. Бутылочное Горлышко — там можно встать и стоять. Больше — нигде. Если они вырвутся… — он качает головой: — на месте Семи Королевств останется пустыня.
— Ференц?
— Он прав, герр лейтенант. Уникальный рельеф долины, выход только через дорогу, через ущелье.
— А святоши с Матерью Агнессой куда поперлись? Они же раньше вышли…
— Не могу знать, герр лейтенант. Видимо решили ударить в центр Прорыва, туда и ушли…
— Тоже идиоты. Но этих хотя бы не жалко. — предводитель поворачивает голову к Житко: — вас сколько там осталось? Три сотни? Четыре? Ты им сейчас сырой воды в телегах привезешь, и они через пару часов с животами свалятся все… показывай дорогу. У нас совершенно случайно вино есть… если с водой разбавить, то хотя бы животами маяться не будут. Да и для боевого духа полезнее вина хлебнуть чем так…
— Вино? — не понимает Житко.
— И мясо. Свиней в таверне всех подчистую забили… а времени коптить и солить все равно нету, думал выбросим, чтобы демонам не досталось, а оно вона как… хоть ребят накормим. Показывай куда ехать…
— И-извините, магистр… — тихий шепот за спиной. Она обернулась. Изучила собеседницу. Молодая девушка в дорогом платье, пышные юбки, ожерелье, заколотая сбоку вуалетка, такие были в моде лет пять назад. Провинциалка, но состоятельная — машинально отметила она, никто уже так не носит вуалетки, да и платье на ней сидит не очень. Молодая, рыжие волосы, зеленые глаза, гладкая кожа — едва ли изнутри не светится. В отличие от всех остальных — свежая, отдохнувшая, как будто и не шагала через лес три дня без еды и воды… выносливая? Или же…
— Чего тебе, девочка? — спрашивает она сухо. Круг начерчен, энергия струится в воздухе, она готова к бою, так что можно и отдохнуть. Сесть в сторонке, закрыть глаза и помечтать о чем-нибудь… например о горячей ванной и мускулистом банщике с крепкими руками и жесткой мочалкой, о кувшине нагретого вина и большом, сочном куске жареного мяса. А эта рыжая к ней с расспросами лезет. Молодая, что с нее взять. Наверняка услышала про битву под Кресси и сейчас приставать начнет «магистр, а как там было?» или «а вы видели самого архимага Коэна и его подвиг своими глазами?».