Она поднесла фляжку к губам, отпила, старательно распределяя драгоценную влагу внутри, по пересохшему рту… и когда она наконец позволила себе сделать глоток — ей показалось что ничего уже и не осталось. Пустой глоток.
Она с сожалением закрутила крышку. Нельзя выпивать все сразу. Они могут остановиться, они могут попробовать вырыть колодец… но это дурная идея. Влага внизу, глубоко в земле есть, это видно, вокруг лес. Но копать яму… сколько времени это займет? Если бы у нее в команде были маги Школы Земли, осадники, они бы смогли колодец сделать за час… может два. Но копать вручную… это может занять дни, а у них столько времени нет. Даже если никто не будет их преследовать — как прокормить пять сотен человек, утомленных тяжелым переходом?
Конечно, есть унгарнские лошадки, невысокие, выносливые, крепкие в холке, лошади атамана Житко, их почти два десятка и если их забить, то можно прокормить пехоту… но ненадолго. Чтобы нормально поесть для пятисот человек нужно в день двух-трех лошадей забивать… но это последний резерв, потому что унгарнцы скорее себя дадут съесть, чем своих лошадок, они же с ними вместе все время. А сейчас, когда от Третьего Полка остался лишь огрызок без обоза, без кавалерии и артиллерии — никто не удержит людей Житко от побега.
Так что этот вот трюк с лошадьми — на один раз. Либо сразу всех лошадей у унгарнцев конфисковать чтобы потом забить… но как же разведка? И с бунтом что-то делать придется, люди у Житко лихие, просто без лошадей их оставить — ни к чему хорошему не приведет, они ночью уйдут. Вырежут часовых, заберут своих лошадей и уйдут. Под арест посадить? Кого-то придется приставить… и не одного. Это сделает ситуацию еще хуже…
Она погладила Колокольчика по шее. Есть еще две лошади — от телег, вернувшихся с Кристиной, она молодец, сдала раненных в монастырь, иначе сейчас пришлось бы еще и их с собой тащить, понапрасну мучать умирающих… а это бы точно подорвало и без того низкий боевой дух.
Колокольчик и еще две полковые лошадки… если они не найдут припасов, то придется… она отогнала от себя эти мысли.
— Кристина! — повысила она голос.
— Я тут, дейна Хельга. — появляется рядом рыжая девушка, одетая не в боевую мантию, а как обычная горожанка, состоятельная горожанка из богатого рода — в плащ с меховой оторочкой и женский бархатный камзол с золотым шитьем. На секунду сердце Хельги кольнула легкая зависть — пока они тут остатками полка через лес продирались Кристина и ее кузен оказывается в таверне с кавалеристами врага вино пили! Потому то эта Кристина и выглядит так бодро и энергично и на щеках у нее румянец, она ела и пила нормально эти два дня…
— Давай еще раз доклад. — командует она: — этот Леонард, — он сам решил остаться?
— Так точно, баттериместер! — кивает Кристина: — оказывается он с той стороны всех знает! Рудольфа, который сотником в «Алых Клинках» и некоего Мессера, который вообще раньше всей ротой командовал. И… кажется он не из благородных, дейна Хельга. Ведет себя не так как должен…
— Какой уж из него благородный… — хмыкает Хельга: — он же бастард. Вырос в Тарге, благородного в нем одна кровь от моего дядюшки. А в остальном… бандит и ворюга, видно же.
— Но… тогда зачем…
— Зачем я его приблизила? — Хельга устало прислонилась к стволу дерева, глядя как мимо тянутся идущие пехотинцы с серыми лицами, стараясь не встречаться с ней взглядом.
— Извините, баттеримейстер, это не мое дело. Прошу простить. — склонила голову Кристина.
— Баттеримейстер. Как будто у нас еще осталась батарея… — ворчит Хельга: — что сама думаешь?
— Думаю надо продолжать идти, баттеримейстер! Немного осталось. Выйдем на тракт с той стороны и…
— И останемся посреди поля с голой задницей. Ни обоза, ни кавалерии… куда мы выйдем? В тыл основной армии Освальда? По следам армии пойдем? Там где в селах ни зернышка не осталось, а колодцы завалены?
— Я… была в селах. Мы через них проходили с телегой. Там все нормально… вроде.
— … — Хельга вздыхает, глядя как мимо идут остатки Третьего Пехотного. Эта Кристина из благородной семьи, но она все еще новичок, это ее первая кампания боевым магом. Она еще не понимает. Не знает, что просто так деревни не разоряют, но как только они выйдут на тракт и их обнаружат, а их обнаружат — как только это произойдет — откуда-то сразу же появятся легкие разъезды «Алых Клинков», быстрые, стремительные, смертоносные. Этой девчонке на секунду показалось что легкая кавалерия «Алых» — джентльмены и рыцари в сияющих доспехах только потому, что у бастарда рода Маркетти оказались там приятели. Но как только Третий Пехотный выйдет на открытый тракт, и легкая кавалерия «Алых» окажется в седле — вся куртуазность с них слетит как позолота с фальшивого талера. По пути следования полка они выгонят людей из своих домов и увезут все припасы, а что не увезут — сожгут. Завалят, а то и вовсе отравят колодцы, благо для этого не нужно алхимика с собой возить, достаточно в колодец разлагающийся труп бросить. \