— Я уверена. — наконец сказала Хельга: — мы выдержим, магистр. Выложитесь по полной. Всегда хотела увидеть именно это заклинание… во всей его силе. Небеса Латераны не видели этого заклинания вот уже сколько? Десять лет?
— Демоны! Показались! — прокатился крик. Солдаты вставали с земли, подбирали пики, нахлобучивали шлемы.
Хельга посмотрела вдаль. Так и есть — пылевое облако идет по долине, приближается…
— Зеленая Ножка! Рыжая! И ты… Сфорцен! В круг! — короткая команда магистра бьет по нервам как кнут. Хельга де Маркетти, баттеримейстер и старший офицер Третьего Пехотного — занимает свое место в магическом конструкте, готовясь подать энергию и слегка обидевшись что эта Натаниэла — единственная удостоилась того, чтобы ее назвали по фамилии!
— Выдавать энергию потоком! Инициация через алеф! Никакой самодеятельности! Рыжая — в синхрон работай, у тебя уровень высоковат! Сфорцен! Ты наоборот — поддай чуток. За дыханием следим! Как поток откроется — уменьшайте подачу на треть! И… Зеленая Ножка — молодец, так держать!
Баттеримейстер и старший офицер Третьего Пехотного вдруг почувствовала себя неожиданно хорошо. Наставница меня похвалила, подумала она, в первый раз за… за все время.
Глава 8
Глава 8
— Демоны! Показались! — прокатился крик и Фриц Грубер — встал, расправил затекшие плечи, с сожалением потянулся за пикой, поднял ее вертикально, чтобы было удобно стоять. Поправил шлем, оглянулся по сторонам. Узкое ущелье, между отвесными скальными стенами — тусклая полоса металла. Остатки Третьего Пехотного Полка Его Величества Короля Арнульфа. Перед ними, воткнутые в землю стальными упорами — стоят щиты. Над ними — колышется лес из пик. Теперь только сделать пару шагов вперед, приперев щиты ступней и коленом, поставив ступню боком, так чтобы придерживать щит все поверхностью голени… а потом — воткнуть нижний упор пики в землю. И как только враг приблизится — опуститься чуть ниже, направив острие пики вперед и вверх. За твоей спиной другие — выставят свои пики прямо. И любой, кто осмелится подойти ближе — будет наколот на острия пик Третьего Пехотного как бабочка на булавку.
Но пока… пока нужно было стоять и держать пики вертикально, так меньше устаешь. Направить их вперед и вверх — только по команде. Иначе в самый нужный момент руки ослабнут… нужно беречься. Тем более что в животе только-только стала согревать сытная каша и в сон клонит. Чертовы демоны, проклятое семя, не могли пару часов подождать?
— Сомкнуть строй! Пики вверх! — надрывается сержант: — стоять ровно!
Фриц стоял и смотрел.
Сперва — пыль. Бурая, тяжёлая, она поднималась над дальним концом ущелья как грозовое облако, только шла не сверху, а снизу, от земли, и росла, ширилась, заполняя пространство между скальными стенами. Солнце ещё пробивалось поверху, высвечивая верхний край пылевой стены — рыжий, почти золотой — но внизу, у земли, было уже темно. Как будто сумерки пришли раньше времени. Как будто кто-то задёрнул занавес.
Потом — звук.
Не сразу. Сперва — вибрация. Она шла через подошвы сапог, через кости голеней, через колени — и Фриц почувствовал, как задребезжал наконечник пики, мелко, едва заметно. Щит, воткнутый упором в землю, тоже подрагивал — он видел, как мелкие камешки рядом с упором шевелятся, перекатываются. Земля дрожала.
А потом дрожь стала звуком. Низким, утробным, на самой границе слышимости — как будто далеко-далеко, за горами, за горизонтом, кто-то бил в огромный барабан. Бум. Бум. Бум. Нет — не бум. Без пауз. Сплошной гул, и в нём — тысячи отдельных ударов, слившихся в один бесконечный рокот.
— Матерь Божья… — прошептал кто-то в строю. Тот же голос, что и всегда. Фриц не стал оборачиваться.
Пылевое облако приближалось. Ползло по ущелью, как наводнение — тяжело, неотвратимо. И в нём — шевелилось.
Фриц прищурился. Глаза слезились от пыли, которую ветер уже нёс им в лицо — сухой, горький, с привкусом чего-то кислого, чего-то неправильного. Он моргнул. Ещё раз.
Потом — увидел.
Первая волна вынырнула из пыли — низкие, приземистые тени, серые на сером. Бежали быстро, стелясь по земле, прижимаясь к камням. Размером с крупную собаку, может чуть больше, на четырёх лапах, и лап этих было слишком много — или ему казалось? Нет. Не казалось. У некоторых — шесть. У некоторых — что-то другое, не лапы, а… нет, лучше не смотреть.
Бежали молча. Не было слышно ни воя, ни визга. Только стук когтей по камню — частый, дробный, как будто кто-то сыпал горох на железный лист. Десятки. Сотни. Они заполняли дно ущелья от стены до стены, перетекая через камни, через рытвины, через всё.