Затормозить они уже не могли — задние напирали, и те, что были впереди, просто вошли в огонь как в воду. И сразу же — вспыхнули. Мгновенно, разом, без крика — серые тела стали чёрными, потом — белыми, потом — рассыпались в белый пепел, тут же унесенный потоком воздуха, как в горнило.
Средние — затормозили. Фриц видел сквозь пламя — размыто, нечётко, как через закопчённое стекло — как крупные туши упёрлись лапами в землю, задрали головы, заметались. Давка. Напирающие сзади толкали передних в огонь, передние упирались, разворачивались, кусали задних. Визг — наконец-то визг, высокий, тонкий, пронзительный — пробился сквозь рёв пламени.
Строй выдохнул. Кто-то — нервно рассмеялся, кто-то выкрикнул что-то подбадривающее и явно непристойное в адрес магов.
— Тихо! — рявкнул сержант. — Стоять! Это не конец!
Стена огня бледнела — не гасла, а именно бледнела, как будто кто-то убавлял фитиль в лампе. Белый цвет ушёл, остался оранжевый, потом тёмно-рыжий, и пламя стало ниже — два роста, полтора, один. Демоны за стеной зашевелились, задвигались, некоторые уже перепрыгивали через угасающее пламя, обжигая лапы и шипя, но перепрыгивали — живые, злые, голодные.
А из пыли за ними выходила третья волна — крупные, те самые, от которых дрожала земля. Фриц увидел первого и горло сдавило. Размером с доброго быка, на шести толстых ногах, покрытый костяными пластинами — серыми, грязными, как старая черепица. Голова массивная, низко посаженная, без глаз, только пасть — широкая и плоская, а в ней ряды тупых костяных отростков, не клыки даже, а жернова. Такая тварь на пику насадится и по инерции ещё пару шагов пройдёт, прежде чем сдохнет. Если вообще сдохнет.
За первым — второй, третий, целый десяток. Шли тяжело и мерно, не торопясь, и земля вздрагивала под каждым их шагом.
Стена огня просела до колена. Средние уже перешагивали через неё, один из крупных двинулся вперёд прямо сквозь умирающее пламя — огонь облизал костяные пластины и погас, оставив только чёрные подпалины.
Фриц стиснул древко до боли в пальцах. Ну же, маги, давайте, ну!
Одна секунда, другая, третья — и ничего не происходило.
А потом он услышал голос.
Не крик и не команду — голос, женский, низкий и ровный, и шёл он не из-за спины, а отовсюду разом. Из воздуха, из камня, из земли под ногами. Одно-единственное слово на языке, которого Фриц не знал, но от которого что-то внутри, глубже мыслей и глубже страха, узнало и сжалось в тугой комок.
Он поднял голову.
Небо над ущельем открылось — как будто синева была тканью, и кто-то огромный и неспешный прожёг в ней дыру. Круглую, с оплавленными краями, которые светились багровым, как металл, только что вынутый из горна. Кольцо ширилось, пульсировало, дышало, и воздух вокруг него задрожал, заплыл маревом. Запахло озоном — резко, чисто, и после всей демонской вони этот запах показался почти приятным.
Из дыры в небе упал первый огненный шар — размером с тележное колесо, с дымным золотым хвостом, который тянулся за ним как шлейф свадебного платья. Летел он не быстро и не медленно, а как-то лениво, вальяжно даже, словно ему некуда было торопиться.
Он ударил в гущу тварей, туда, где средние и крупные сбились в давку за угасающей стеной — и земля вздрогнула от глухого тяжёлого удара, как будто великан саданул кулаком в подушку. Вспышка — оранжевая, с белым ядром, ослепительная — Фриц зажмурился слишком поздно, и перед глазами поплыли цветные пятна. Волна горячего воздуха толкнула в грудь, тёплая и плотная, как ладонь.
Когда он проморгался, на месте удара дымился чёрный оплавленный кратер шагов десять в поперечнике. Ничего живого в нём не осталось — только по краям горели свернувшиеся в комки туши, и от них шёл жирный чёрный дым.
Второй шар он увидел краем глаза — золотая полоса справа, дымный хвост. Удар, вспышка, ещё один кратер — дальше, шагов на сто, в глубине ущелья. Один из крупных, тот, что шёл первым, с костяными пластинами, принял удар прямо в спину. Пластины лопнули, и тварь развалилась — не разорвалась, а именно развалилась, как глиняный горшок, который уронили на каменный пол. Дымящиеся оплавленные куски разлетелись в стороны, ближайших мелких забрызгало кипящей чёрной жижей, и они заметались с визгом.
Третий, четвёртый, пятый — они сыпались один за другим, и Фриц перестал отслеживать каждый по отдельности. Из багрового кольца в небе, которое ширилось и пульсировало, летели золотые шары, оставляя за собой дымные хвосты, и каждый бил в землю с тем же глухим утробным звуком. И Фриц вдруг понял, что это тот самый ритм, та самая вибрация, которую он чувствовал через подошвы сапог в самом начале — только теперь она шла не от демонов, а с неба.