— Ага. Мы то все равно на разведку шли, и его взяли. Ну, понятное дело еще зеленый был… там, когда один в костер лицом упал и так лежал, так его чуть не вывернуло, но все равно с нами был.
— Меня сейчас точно стошнит.
— Так я о чем! Точно лазутчики оказались, да только не ваши… — он ткнул пальцем в Фрица и Хельгу де Маркетти: — а наши собственные. А кто знал? Как бы мы узнали, что наши⁈ Ну вот… нас потом Тайная переловила… Мессер в бега подался, малыш Штилл с ним вместе. Макса поймали… руку на допросе повредили. Он сейчас в Вардосе, женился на той самой белошвейке, если выживем сегодня — обязательно навещу его. Расскажу, что и как. Нас со старым хреном Густавом — оправдали. Потому как мы наемники и у нас свой суд, а еще — приказы командира выполняли. Так что все на Мессера и повесили… вот так.
— А кто такая Безымянная Дейна? — задает вопрос Фриц.
— Безымянная Дейна… — говорит магистр Элеонора и на миг черты ее лица смягчились: — она и есть истинная героиня что не дала войскам Арнульфа захватить город.
— Вы… вы же понимаете, что говорите это сейчас солдатам этого войска, магистр? — осторожно задает вопрос Хельга.
— Да ну тебя к черту, Зеленая Ножка, — отмахивается женщина: — сейчас мы с вами на одной стороне. Я сражалась на стенах Вардосы… и хорошо, что тебя не было, с другой стороны. С той стороны была Изольда, архимаг и советница Арнульфа.
— Я ее хорошо знаю… — прищуривается Хельга: — стерва и выскочка.
— О. Ну в чем-то мы на одной стороне, Зеленая Ножка. Помнишь ту осаду, Густав?
— Как не помнить. Помню. — отзывается ветеран, опирающийся на свой топорик: — вы же меня первым в себя привели после «Поцелуя Мораны». Как сейчас все помню… стоим мы с вами на стене совсем одни, а на нас все войско Арнульфа наступает, а впереди — «Черные Кабаны» герцога с развернутыми знаменами…
— Ну… справедливости ради надо отметить, что вы стояли не совсем одни. — усмехается Рудольф: — вас было трое. Если бы Арнульф знал что вас трое — то бежал бы сверкая пятками…
— Да. Еще стояла Безымянная Дейна. Я знала ее… прежде. Ее звали Алисия. Такая светлая девочка, обучалась на факультете целительной магии, второкурсница. — магистр улыбнулась своим воспоминаниям.
— То есть у Безымянной Дейны было имя… — отмечает Фриц.
— Она… она предпочла остаться безымянной. — отвечает магистр.
— Видели бы вы как она сражалась. — качает головой Густав: — как сражалась. Никогда прежде и никогда после я такого не видел. Она стояла на мосту одна, и никто не прошел, никто. Клянусь в какой-то момент я подумал, что она сейчас пробьет себе дорогу к шатру Арнульфа!
— Пресвятая Триада!
— Именно.
Ветер качнул пепел над долиной. Прорыв тлел в небе — всё так же, никуда не делся. Фриц побарабанил пальцами по рукояти своего «крысодера» и наконец решился задать вопрос.
— А… почему вы зовете баттеримейстера Хельгу — Зеленой Ножкой?
— Ну… это довольно забавная история. Когда я еще преподавала в Столице, а она была моей студенткой и как-то раз из дома ей прислали зеленые чулки…
— Магистр! Замолчите! Я… я приказываю!
— Как скажешь… Зеленая Ножка.
Глава 11
Глава 11
Во рту стоял металлический привкус, в ушах все еще звенел тонкий, комариный писк, как всегда, когда она приближалась к своему лимиту. «Большой Метеоритный Удар» и «Дыра в Небе» — не имели граничных условий и могли поглотить всю энергию магии — сколько бы она не вложила в заклинание. Увеличилась бы сила, количество и площадь… и только.
— … а помните, как Мессер вам цветы с голубыми лепестками принес? Целая история с этими цветами получилась. Наш десяток на вылазку из города как раз собрался, а разведчики Арнульфа обложили плавни секретами, ух и ушлые! Так пока мы в плавнях мокли Мессер эти цветы увидал… нарезал и охапку с собой приволок… — журчит рядом голос Рудольфа. Она кивает, в ушах у нее все еще стоит тонкий звон, голова кружится, но она держит спину прямо, сидя на этом походном стуле. Боже, ей так хотелось откинуться на спинку, расслабиться… а то и лечь — прямо в темную пыль у ее ног, прямо на выжженый в земле магический круг. Лечь и закрыть глаза и ни о чем не думать.
— Конечно помню. — вслух говорит она. Просто чтобы что-то сказать. На самом деле она не помнит. Приносил ли Мессер ей голубые цветы или нет — она не помнит. Потому что после Мессера, осады Вардосы и Безымянной — у нее были подвалы Инквизиции, холодные пальцы дознавателя и позорный протокол допроса. Приговор на двадцать пять лет «цепного мага», а потом… потом — ошейник. И Хозяева. Она сглотнула и выпрямила спину, сев еще более прямо. Она не помнила голубые цветы в Вардосе и глаза Мессера. Она помнила липкие руки Хозяев и то, что происходило с ней, когда она отказывалась подчиняться. Все, что у нее осталось тогда — это прямая спина. И она не позволит себе согнуться. Ни тогда, ни сейчас.