— Еще вина, магистр? — Рудольф услужливо протягивает ей флягу и она — отпивает из нее. Закашливается, моргает. Вытирает рот и рассматривает флягу на вытянутой руке. Аква вита⁈
— Крепковато? С непривычки бывает. — кивает командир «Алых Клинков»: — но для обогрева самое то. Как вы себя чувствуете, магистр? Не пора ли нам… — он одними глазами указывает на выход из ущелья.
— Нет. — говорит она: — у меня еще есть силы.
— Магистр… — он прищуривается и качает головой: — когда я увижу, что — все… я вас спрашивать не буду. Пожалуйста не надо доводить до такого. Вы же знаете как я к вам отношусь… вам и так досталось… — он не стал продолжать, но она знала куда именно он посмотрел. На ее грязные, спутанные волосы. На ее одежду. На кожу. И конечно же — на шею. Она закуталась, обернула шею платком, но и она и он знали, что там, под шелковым платком, который подарила ей Зеленая Ножка — была тонкая полоска белой кожи, след от снятого ошейника.
— Надо уходить. — говорит Рудольф, оглянувшись и понизив голос: — вторую волну эти ребята не выдержат, они в первую едва устояли, им строй в трех местах прорвали. Слава Триаде, твари кончились, но сейчас же снова все начнется. Времени у нас мало, магистр, на равнине твари могут и догнать… лучше прямо сейчас уходить.
— Наверное. — говорит она: — ты уходи, Рудольф. И своих забирай, они парни хорошие… молодые. Особенно твой любимчик Ференц. Чего им зазря гибнуть-то? А я… — она пожимает плечами: — ошейник с меня сняли, но я же все равно Цепная. Приговор не отменен. Я — беглая преступница, меня каждый встречный инквизитор обязан обратно в подземелья упечь. — она поворачивает голову и смотрит в долину, туда, где в небе над пепельными пустошами — алеет нить Прорыва. Пехотинцы из десятка Мартена — устанавливают щиты перед магическим кругом, чего-то там копают, тащат бревно и даже вбивают колья. Дальше и внизу стоит строй Третьего Пехотного, пики аккуратно уложены на землю, люди уселись кто куда, некоторые прямо на землю. Кто-то уже спит, подложив под голову свернутый плащ или сложенные вместе руки… а то и бок соседа. Пехота использует любое время для того, чтобы отдохнуть, если дать солдату время и возможность упасть — он упадет и уснет и будет счастлив как червяк в яблоке…
— Элеонора… — голос Рудольфа меняется и она — отрывается от созерцания пейзажа. Поворачивает голову к нему. Смотрит ему в лицо. Глаза — серьезные, наверное, в первый раз за все время их знакомства она видит… хотя нет, не в первый. В первый раз такие глаза она увидела тот раз у таверны, когда он увидел ошейник на ее шее. Когда увидел — какой она стала. Наверное, если бы это было два года назад — ей было бы стыдно. За свой внешний вид, за грязные волосы, за одежду, за… за то, что с ней было. И как все это было. Но год на цепи лишил ее этой роскоши — стыдиться. Она привыкла. И, наверное, это было самым страшным.
Рудольф, второй лейтенант Мессера — всегда был веселым и, казалось, ничего и никогда не воспринимал серьезно. Но в тот раз она увидела у него в глаза звенящую ненависть к тем людям, что держали ее на цепи и испугалась. Не за себя… за него. Сотня гельвецийских пикинеров в тяжелой броне, усиленных заклинаниями Инквизиции, во главе с Томаззо Верди, магом Четвертого Круга, вкупе с Сестрами Дознания и Матерью Агнессой — у него не было шансов.
Потому она покачала головой в тот раз. Не надо. Теперь же ей нужно снова покачать головой. Не стоит умирать из-за меня, Рудольф. Ни тебе, ни твоим парням из «Алых Клинков», вы и правда, как мои младшие братья — всегда шебутные, непоседливые и самую чуточку — головорезы. Вы опасные и легкомысленные, всегда готовы в огонь и в воду и именно поэтому — не стоит. А она… она заслуживает того, что с ней станет. Остальные тут — может и не заслуживают. Не заслуживает этот простой деревенский парень Фриц, временный десятник. Этот болтун Йохан, который успел рассказать, что у них в деревне все совсем по-другому было. Конечно же не заслуживает этого и Хельга де Маркетти, когда-то бывшая скромной студенткой первого курса по прозвищу Зеленая Ножка. Эта рыжая девчонка Кристина фон Райзен, которая в первый раз побывала в передряге и конечно же перепутала свои чувства от спасения и сладости жизни — с романтическими. Этот молодой стиляга Ференц, слишком серьезный и слишком ответственный для свои лет. Старый ворчун Густав, который стоял рядом с ней на крепостной стене Вардосы. Никто этого не заслуживает. Только она.