— Второй раз — прошлой ночью. Когда пришел за этой еретичкой фон Шварц. И он и она — еретики, некроманты и преступники против Церкви и законов божьих. Но в час когда демоны стучаться в нашу дверь — не время выбирать союзников, Клара. Они — люди и этого мне сейчас достаточно…
— Вот как…
— Может я все же походатайствую об отмене приговора этой фон Шварц… если мы выживем. Но! — она пришпорила своего жеребца. Вслед за ней — потянулся весь отряд. У них за спиной ярко пылали крестьянские дома и постройки…
Глава 15
Глава 15
Тяжелая кавалерия шла неторопливой рысью. Только дилетанты представляют себе атаку лавиной рыцарской конницы как стремительную волну плоти, закованной в сталь… большую часть времени жеребцы-дестриэ шли такой неторопливой рысью, сберегая силы. Сила тяжелой кавалерии была не в том, что она могла быстро передвигаться, в этом легкие конники были предпочтительней. Нет, сила тяжелой кавалерии, знаменитых «Крылатых» Освальда была в коротком рывке на последних ста пятидесяти футах дистанции. Закованный в сталь крупный жеребец с восседающим на нем всадником в полном латном доспехе с длинным боевым лэнсом, укрепленном для таранного удара на полном скаку — мог снести в атаке до десяти стоящих друг за другом пехотинцев, а если те становились в укрепленные формации — то до пяти. Конные доспехи защищали жеребца от пик пехоты, позволяя снести первые ряды и развалить строй… а пехота без строя обречена на поражение.
Мало кто мог противостоять такой коннице в открытом бою, разве что знаменитые гельвицийские пикинеры со своими фортификациями, но и те признавали силу тяжелой кавалерии и предпочитали отсиживаться за лесом пик, установленных рогаток и вырытых рвов, становясь легкой добычей вражеских магов, которые не спеша расчерчивали свои круги и уничтожали пехоту. Камень-ножницы-бумага, каждый род войск был важен. Даже пехота. Которая конечно же отстала…
Так думал герцог Освальд из древнего рода Пендрагон, неподвижно сидя в седле и глядя сверху вниз как по дороге у подножия холма течет стальная река. На его бедре чуть подрагивала рука в латной перчатке, ныла поясница и затекли плечи от долгой рыси. Было душно как перед дождем, воздух отдавал железом, потом и конской пылью. «Крылатые» шли красиво. Слишком красиво, чтобы это могло понравиться человеку, который уже видел настоящую войну. Его «Крылатые» с начищенными до блеска доспехами, разноцветными гербами на щитах, с возвышающимися над всадниками лэнсами с развевающимися на них вымпелами…
Пехота, конечно же отстала, «Крылатые» и так идут на пределе своей скорости, эта неторопливая рысь — максимум того, что может выдать тяжелая кавалерия. Легкие драгуны — могут идти намного быстрее, даже галопом, но легкая кавалерия ничего не сможет сделать с демонами, кроме как бесславно умереть в пастях тварей. Тут нужна панцирная пехота… которая не может идти быстро. Если бы у него были лишние лошади, как у гельвицийских наемников, которые в походе шли верхом, а перед боем — спешивались и все еще оставались панцирной пехотой, только передвигающейся быстрей. Освальд прищурился. Хорошая мысль. Вот только нет у него столько лошадей. Впрочем, он привык обходиться тем, что есть. И уже не раз убеждался: в войне побеждает не тот, кто громче кричит о доблести, а тот, у кого есть запасные кони, сухари и хотя бы один трезвый квартирмейстер.
— А ведь чертов Арнульф сейчас идет к столице. — проворчал барон Кресси, тронув бока своего вороного шпорами и приблизившись к герцогу: — насколько ты уверен, что он будет соблюдать перемирие?
— Хм. — Освальд чуть повел плечом, привычно ощутив тяжесть латного наплечника. Поджал губы, глядя вниз, на дорогу с текущей по ней стальной лентой. Лучшие всадники его армии неторопливой рысью покрывали милю за милей, приближаясь туда, где небо было расколото пополам алой нитью Прорыва.
— Как можно Ваше Сиятельство! — вместо него вмешался младший из сыновей графа Лангау, рыжий Вильгельм с веснушками по всему лицу: — как можно не соблюдать перемирие! Демонические твари угрожают всему миру, всему человечеству! В такие времена мы все — союзники!
— Союзники… — криво ухмыльнулся барон, поправляя рукоять меча на поясе: — таких союзничков за спину не пускай, не ровен час, лезвие под лопатку упрется…
— Но ведь иное противно духу человеческому и самому Архангелу, Господу нашему! Церковь утвердила Пакт о перемирии и Святой Престол в Альберио обязует прекратить все войны в случае Прорыва Враг Человечества, а тех, кто не станет соблюдать сей мир и посмеет поднять руку на ближнего своего — подвергнут анафеме! — возражает младший Вильгельм, выпрямляясь в седле: — тут и сомневаться не стоит! Король-Узурпатор Арнульф, конечно, не является образцом для подражания, но и он человек, а значит сейчас мы все заодно.