— Я видел паладинов в бою. Они так не умеют. — выпрямляется Рудольф, вкладывая палаш в ножны. Ему приходится опустить голову вниз, потому что он никак не может поймать клинком устье ножен, он хмурится и кусает свой ус.
Элеонора смотрит вперед. Оттуда к ним идет эта странная девушка… полно, да девушка ли это? Ни один живой организм не способен двигаться так быстро… но способен ли мертвый? Значит она все же — мертвячка? Но даже Безымянная Дейна во время осады Вардосы не двигалась так быстро.
— Я опять сломала твой ножик! — весело говорит это существо, подходя к ним. Стоящие в позиции пехотинцы при ее приближении — дрогнули и расступились в стороны.
— Это не ножик, это «крысодер». Короткий и тяжелый клинок для ближнего боя в плотном строю. — отвечает ей Леонард: — и как ты умудряешься их ломать? Это же закаленная сталь, да еще и толстая. Я понимаю твои метательные ножи, но «крысодер»… эй, Кусок! Боюсь эта прекрасная леди сломала твой меч!
— … да и пес с ним. — слабым голосом отзывается пехотинец: — как вернемся я себе другой выправлю. Не переживайте об этом, благородная дейна… ломайте что душе угодно. Ежели хотите, так я вам свою пику отдам… или вон у Йохана «крысодер» возьмите, он все одно им махать не умеет.
— У нас в деревне тоже такое было. — отзывается другой пехотинец, опираясь на ростовой щит: — точь-в-точь!
— Тоже благородная дейна в одиночку два десятка демонов зарубила за пару секунд?
— Ну почти. Старый Блажек как-то раз вздумал траву на заливных лугах выкосить для своих коров, а деревенские там траву никогда не косили, пастись загоняли, но не косили. Потому как общая земля. Ну он такой подумал — раз общая, значит ничья, встал спозаранку, сыновей своих кликнул, Янека и Криштофа, того, что с родинкой на половину лица. И принялись они траву косить. Да только за дело взялись, как Янек косу сломал. На камень напоролся. Блажек отругал его как следует и в деревню за новой косой послал. Тот побежал, а Блажек с младшим сыном продолжили косить. Да только и свечи сгореть не успело как Криштоф тоже себе косу сломал. Старый Блажек костерил его на чем свет стоит и в деревню за косой послал. Пока он их ждал — сам на камень напоролся. Уж и не рад, а все равно задело его за живое и продолжил он косить. Деревенские то чего тут не косили — да потому что там на каждом шагу каменные столбики стояли, то ли оградка раньше там была, то ли кладбище древнее, а может это грибы каменные. Так что накосить он, конечно, накосил, да только сена там было на серебряк, а кос он поломал на два десятка. Вот и весь сказ. — закончил пехотинец.
— Сена? — спросила девушка, подойдя ближе.
— Ага. — кивнул пехотинец.
— А сколько сена можно купить за серебряк? — спросила она.
— Это смотря в какой день и какого сена. — ответил тот, опираясь на свой щит: — ежели скажем хорошего сена с клевером в разнотравье, то один воз с горкой. А ежели обычного, а то и худого, с полынью — так и три, а то четыре повозки. По-разному. Опять-таки в ярмарку все дороже стоит, а в обычный день по домам пройтись да прикупить сразу после сенокоса — всяко дешевле выйдет. А благородной дейне зачем знать? Сена хотите купить? Так давайте помогу, как тут разберемся — так я с вами по домам пройдусь, покажу какое хорошее, чтобы вас не надули часом, мужики тут ушлые, в момент как липку обдерут!
— Ты дурак совсем? — интересуется у него сосед: — какое к черту сено благородной дейне⁈ Она просто интересоваться изволит! Потому что… наверное во дворце жила, вот!
— Сено едят лошади. — говорит девушка и смотрит на Лео: — про лошадей ты мне не так много рассказывал. Помнишь, когда мы плыли на корабле?
— Я не очень их люблю. — признается тот: — меня вон даже Ференц поймал что я ездить не умею, когда я себя за благородного пытался выдать.
— Ха. Это точно. — Рудольф выпрямился и посмотрел на эту девушку со странным выражением на лице: — малыш держаться в седле совсем не умеет. Скажите, уважаемая Беатриче… а вы к нам надолго?
Девушка повернулась к нему. Взвесила обломок короткого меча, покрутила его в руке, потом — отбросила в сторону. Металл глухо стукнул о камень.
— А это зависит. — сказала она: — зависит от этого Леонарда Штилла, который упрямится.
— Вот как. — протянул Рудольф. Он сделал шаг в сторону, загородив дорогу девушке в зеленом платье и покачал головой, глядя ей в глаза.
— Нет, я скажу. — возразила девушка: — я все ей скажу. Что она вообще себе позволяет?
— Кристина, дорогуша, ты же видела, что эта самая «она» с демонами сделала? После такого на может позволить себе что угодно. — сказал Рудольф: — и вообще, свет клином на этом конкретном молодом человеке не сошелся. Оно тебе надо вообще? Чего ты в нем нашла? Я тебе таких головорезов в любой таверне пучок за две серебрушки найду. О! У меня вон Ференц одинокий, а он знаешь какой удалой стервец?