— Н-но! — она пришпорила лошадь, направляя ее по тракту прочь от алой нити, разрезавшей небо снизу доверху. Если она поторопится, то к утру будет в Конопире, это большой город, там можно спрятаться, найти деньги, изменить внешность и уйти дальше — на Юг. Не останавливаясь.
Потому что скорее всего скоро в Конопире будет не протолкнуться от беженцев, от людей, которые бросят свои дома и хозяйства, оставят позади годы и десятилетия труда, чтобы попытаться спасти свои жизни, жизни своих родных и близких, которые так же как и она — убегут от Провала.
Что их будет ждать? В лучшем случае — прозябание на грани голодной смерти. В худшем — голодная смерть. Смерть от болезней. От камней и палок горожан, которые взбесятся от того что беженцы неизбежно начнут воровать чтобы прожить, а может кто-то и до грабежа или убийства дойдет. От копий стражи. Или от кистеня разбойника на дорогах.
Другое дело — она. Лео оставил ей лошадь и снаряжение, немного денег и первое время ей не было необходимости думать, как заработать… но даже если — она магистр. Такие нужны везде… даже просто в таверне она может помочь с огнем в очаге. В кузнице. А уж как боевому магу ей цены не было, но она не хотела выдавать свой истинный уровень. Это бы неизбежно вызвало вопросы, маги такого уровня наперечет, все их знают… так что лучше лечь на дно. И бежать, бежать прочь отсюда.
Она снова коснулась шеи в том месте, где раньше всегда неприятным холодом отзывался магический ошейник. Его нет. Она вольна поступать как знает. Убежать отсюда далеко на Юг. Дальше чем простираются земли Арнульфа, за море, туда где нет истинной веры в Триаду, где живут иноверцы со смуглой кожей которые верят в другого истинного бога, но самое главное — там нет Инквизиции. Ни за что на свете она не позволит надеть на себя ошейник, лучше умереть.
Она опустила руку, чуть приподнялась на стременах, смотря вперед. На дороге появилась одинокая телега с сидящем на возу мужчиной, судя по виду — обычный селянин в холщовой рубахе и мятой шляпе грязно-коричневого цвета. Он смотрел мимо нее, на алую нить в небе, смотрел открыв рот, а лошадь сама по себе тянула телегу по пыльной дороге.
— Эй! Ты! — поравнявшись с телегой она окликнула его, удивляясь звуку собственного голоса — чужой, незнакомый, резкий.
— А? — мужичок на телеге заморгал и обернулся к ней. Она — потянула за узду, останавливая свою лошадь. Мужичок посмотрел на нее и наклонил голову.
— Доброго денька, дейна. Да благословит вас Триада. — сказал он. Ну да, подумала она, он смотрит на меня и не понимает кто я. Белая хламида давно перестала быть белой, иной одежды у меня нет, но он видит мою лошадь, он видит притороченный к седлу меч и вьючные мешки, он понимает что я не крестьянка, но моя одежда сбивает его с толку, вот потому для него я просто дейна а не «благородная дейна».
— Возвращайся назад. — говорит она ему и взмахивает рукой, указывая на алую нить, что разделила небо пополам там, над Хромецким лесом: — возвращайся назад так, как будто за тобой черти гонятся, селянин. Там ты ничего не найдешь. Там теперь — смерть и пепел.
— Как так? — удивляется крестьянин: — вчерой еще все как обычно было… а мне нужно кобылу подковать и муки я с мельницы везу…
— Возвращайся. — повторяет она: — это — Провал. Оттуда сейчас твари полезут и всей округе несладко придется. Знаешь, что после себя твари оставляют? Ничего. Пепел и кости. Разворачивайся и езжай отсюда.
— Не могу я, благородная дейна. — развел руками мужичок: — у меня семья так под Кропотниками. Яся моя там и трое младшеньких. Как я их брошу. А ежели там Провал… то мне торопиться надо. Звиняйте, благородная дейна, пора мне! — и мужичок привстает на телеге, вскидывает вожжи…
— Н-но, залетная! Давай, родимая! — поддает он ходу и лошадка ходко трусит по дороге в сторону алой нити в небе. Элеонора сидит в седле и смотрит ему вслед. Из-за поворота вылетает конный отряд воинов и сердце у нее бухает в груди — неужели беглую Цепную ищут⁈
Но отряд проносится мимо, никто ее даже взглядом не удостаивает, лица серьезные, сосредоточенные, на наконечниках кавалерийских пик развеваются флажки с цветами короля Гартмана, за плечами — белые перья. Миг и от них остается только удаляющийся топот копыт вдалеке. Она смотрит им вслед. Нет, она не вернется. У нее впервые за долгое время появился шанс жить свободной жизнью… разве она многого просит? Один свободный вечер, горячая ванна, чистая одежда, тихая комната с теплым пледом и камином, несколько книг о теории магии и чтобы весь мир оставил ее в покое… боже как давно у нее не было горячей ванной…