В лагере Инквизиции на них косились. Перешептывались. Осуждение и презрение колючими иглами впивались под кожу, и Элисса подумала, что Андерс с таким вот чувством живет уже несколько лет. Как он смог это выдержать?
Стражи расположились чуть дальше, в стороне от Инквизиции. После «лекарства от Зова» говорить не хотелось, и в лагере царила гнетущая тишина. Вдруг один из Стражей хлопнул себя по колену.
— Эх, братцы-сестрицы, не дело. Думаете, ушедшие бы порадовались, что мы тут сидим и молчим, как будто уже все, конец настал?
— А что, предлагаешь ремигольд сплясать? — сердито спросила эльфийка-Страж.
— Нет. Но давайте хоть… не знаю. Помянем тех, кто ушел? Чтоб у трона Создателя, ну или еще где, им легче было? Лютня есть у кого? Эй?
Стражи, оживившись, начали разбирать вещи. Нашлась лютня, нашлись две бутылки ритуалвейна — с учетом всех присутствующих, каждому могло достаться по маленькому глотку. Они сели кругом возле костра, и тот самый говорливый Страж осторожно тронул струны. Элисса тяжело вздохнула — «Баллада об Айсли» даже у камня могла выжать слезу. Слова знали все, и вскоре песню подхватил многоголосый хор. Страуд, закрыв лицо ладонями, тихо плакал. Элисса сжала его плечо и опустила руку. Сегодня они потеряли слишком многих. Рядом опустился Андерс, накрыл ее ладонь своей и притих.
А Страж запел снова.
Перина грез была тепла, Но шепот Зова строго Тянул вперед. Его ждала Последняя дорога.
Он уходил под шелест струй по пологу листвы, Ища напрасно в толще хмар кусочек синевы.
Элисса никогда раньше не слышала этой песни, но слова рвали душу. Она зажмурилась, часто задышала, гася слезы, и почувствовала, как ей в руку ткнулась бутылка с ритуалвейном. Глотнула — горло обожгло, ободрало жидким огнем, и стало легче. Она передала бутылку Андерсу и тот, помедлив, отпил. Раскашлялся, передал дальше.
«Смывает слезы дождь, смотри! Есть край, а я — за краем, Я догораю изнутри, Но все мы умираем». Он уходил под шелест струй по пологу листвы, Ища напрасно в толще хмар кусочек синевы. И, заступая в тот предел, Где сотни канули во тьму, Прощаясь, долго он глядел На мир, что плакал по нему.
Припев пели уже вместе. И плевать на взгляды солдат Инквизиции, плевать, что завтра, возможно, Серых Стражей изгонят, нарекут предателями, отступниками, убийцами…
О Андрасте, и для нас Свой черед придет, увы. Подари нам в этот час Хоть кусочек синевы. Он уходил под шелест струй по пологу листвы, Ища напрасно в толще хмар кусочек синевы. [3]
-----------
1 - Я знаю, обманщик, ты не победишь. Твоя гордыня приведет тебя к гибели (эльф. яз) 2 - Нет ничего неизбежного (эльф.яз) 3 - Кусочек синевы - Клочок бумаги со словами песни, найденный в Бурой Трясине, автор неизвестен (ДА-вики)
По тонкой грани
Бесконечная и муторная ночь не принесла ни облегчения, ни бодрости. С первыми лучами рассвета Элисса выбралась из общей палатки и с наслаждением потянулась до хруста в спине. Заметив Страуда, она направилась к нему.
— Итак, что нас ждет? — спросила Элисса, кивнув на шатер Инквизиции. Страуд пожал плечами:
— Понятия не имею. Не хотелось бы, конечно, уходить из Орлея навсегда…
— Это глупости! — возразила Элисса, складывая руки на груди. — Никто в здравом уме не допустит такого.
Страуд невесело усмехнулся.
— Никто в здравом уме не захочет видеть пособников Корифея на своих землях. Да и убийц Верховной Жрицы тоже вряд ли будут встречать цветами и поцелуями.
Элисса тяжело вздохнула — он был прав. Даже после мятежа Софии Драйден на Серых Стражей в Ферелдене посматривали косо, хоть и прошло уже две сотни лет. Человеческая память живет долго…
Оба лагеря — и Стражей, и Инквизиции постепенно просыпались. Тихую зыбкость утра разбили людские голоса, звон мисок и плошек… Жизнь продолжалась. Элисса бросила короткий взгляд на мрачную громаду Адаманта, застывшую в безмолвии, и поежилась.
— Тоже кошмары? — сочувственно спросил Страуд. Она кивнула. — Я думал, эта ночь никогда не закончится…
Элисса заметила Андерса — тоже невыспавшийся и вряд ли отдохнувший, он сразу отправился к полевому лазарету, зевая в ладонь.
— Кажется, нам пора. — Страуд чуть нахмурился, увидев Кассандру и Каллена, направляющихся к инквизиторскому шатру. — Да поможет нам Создатель.
Несмотря на то, что в пустыне даже ранее утро было жарким, в шатре царил холод мерзлых пустошей.
— Безусловно, каждый в Тедасе знает, как много Серые Стражи сделали для спасения нашего мира, — кашлянув, начал Каллен. — Но сейчас, в нынешней ситуации, ваша репутация оказалась… под угрозой.