— Пьемонт, — бросил Грэм. — Уже недалеко осталось, а раз вы, мессир чародей, сами можете ходить, так вмиг доберемся.
Вернулся Жильбер, принеся воду, и после недолгого отдыха они вновь двинулись в путь. Андерс долго смотрел на Мюррея, после чего негромко спросил у Жильбера:
— Что с его ногой?
— Одна из этих abominable[3] тварей его ранила.
Андерс, нахмурившись, подошел ближе к Грэму, несшему мальчика.
— Вы не могли бы остановиться на пару минут?
Мюррей шарахнулся в сторону, бормоча молитву Создателю.
— Я тебе не наврежу, — мягко сказал Андерс, опускаясь на колено. — Я хочу помочь.
— Маги… опасные, — Мюррей вжался спиной в ноги Грэма, и тот сурово цыкнул:
— А ну хватит трусить, малец! Ты мужик или трепетная эльфка?
Мюррей, надувшись, позволил Андерсу размотать неаккуратно наложенную повязку. Даже Элисса поняла, что дело плохо: от довольно глубокого пореза расползались красные полосы. Андерс, однако, улыбнулся.
— Ну и ну, я-то думал, тут что-то опасное, а это ерунда! — беззаботно хмыкнул он, и Мюррей взвился, как укушенный:
— Ерунда? Больно-то знаете как!
— Тю, — присвистнул Грэм, разгадавший маневр Андерса. — Видал я раны и похуже, а тут — ну не иначе кошка царапнула.
— Да кошачьи царапины и то страшнее выглядят, — подхватил Андерс и улыбнулся. — Готово. Уж прости, не получится тебе кадрить девчонок шрамами на ногах.
Мюррей широко открытыми глазами уставился на абсолютно гладкую и чистую кожу, после чего вскочил на ноги и притопнул.
— Не больно! — радостно заорал он и расхохотался. Грэм, протянув руку, помог Андерсу встать на ноги и молча кивнул.
К Пьемонту добрались на закате. Встретили их, конечно, не вилами, но довольно насторожено, пока к воротам не протолкалась бойкая рыжеволосая женщина — видимо, та самая племянница почившего старосты. Признав знакомых, она деловито потащила всех за собой и практически втолкнула в дом к старосте. Мюррея, который все еще сохранял нездоровую бледность, засунули в угол, дав краюху хлеба и молоко.
Староста, выслушав рассказ Грэма и Жильбера, помрачнел.
— Выходит, и до нас доберутся не сегодня-завтра, — подытожил он, нахмурившись. — Ох, в дурное время мы живем, драконий век, как есть драконий… А вы, стало быть, Серые Стражи? — спросил он, обернувшись к Элиссе и Андерсу. — Надеюсь, вы никого из наших не собираетесь к себе звать?
— Нет. Сейчас в нашем Ордене… некоторые проблемы, — довольно обтекаемо ответила Элисса. Староста понимающе кивнул.
— Всех, значит, зацепило этой бедой. Что ж… Вам, говорите, нужны кони и еда, чтобы к авварам добраться? Тут дело такое… Лошади у нас, те, что есть, к плугу приучены, а чтоб под седлом ходить — нет такого. Больше проблем будет от них.
— То есть, нам придется идти пешком? — спросил Андерс, массируя висок. Жена старосты вдруг шагнула вперед, оттеснив мужа:
— Вот что, милок, ты уж прости, но вид у тебя нехороший. В доме у нас лечь негде, так я могу вам дать одеял, на конюшне в сене заночуете.
— Да хоть под забором, — вырвалось у Элиссы. Старостиха кивнула и поманила Андерса за собой.
— Пуская мой муж да твоя подруга все дела обсудят, а я тебя спать уложу…
Элисса прикусила язык, с которого так и рвались шутливые предположения, но Андерс, будто мысли прочитал, обернулся к ней и с нарочитой грозностью погрозил пальцем.
— Так вот, о чем я, — староста пригладил окладистую бороду, в которой уже было больше пепла, чем ржавчины. — Есть у нас мулы. Крепкие, выносливые, горные дороги знают как свою кормушку.
— Мулы тоже подойдут, — согласилась Элисса. Староста кивнул:
— Вот и я так думаю. Три мула, припасы, одеяла да теплые вещи… — он сосредоточенно зашевелил губами, и Элисса внутренне напряглась. Хотелось верить что тех денег, что были у них сейчас хватит, и не придется писать госпоже Вулси в башню Бдения — хотя бы потому, что где в этой глуши найти почтового ворона, знающего маршрут?!
— Триста золотых.
— Двести пятьдесят, — быстро сказала Элисса. Староста хмыкнул:
— Двести девяносто.
— Двести шестьдесят.
— Двести восемьдесят, но вы меня практически ограбили.
— По рукам!
Элисса передала половину суммы, удостоившись понимающего кивка, и отправилась на поиски той самой конюшни, где им сегодня предстояло ночевать. Андерс помахал ей рукой из стога сена.
— Как-то не так я себе представлял ночь с тобой на сеновале, — пробормотал он, искоса взглянув на Элиссу. Та в притворном удивлении вскинула брови:
— Ничего себе, какие тайны открылись. Если тебя утешит — я тоже немного не о таком мечтала.
— Итак, сколько с тебя содрали? — деловито спросил Андерс, вытянувшись на одеяле. Сено мягко и убаюкивающее шуршало от каждого движения, и Элисса с трудом подавила зевок.