Будто почуяв, что добыча ожила, из темноты вынырнули две тени, два оборотня, и преградили дорогу.
В отчаянье поискала глазами по сторонам - ничего, решительно никакого оружия. Плиту я не подыму, кинжал где-то потеряла, записная книжка Эрно тоже не поможет. Вздохнула и мысленно сказала духу: 'Скоро свидимся, вместе тосковать будем'.
Эрно не ответил, хотя я и не надеялась. Нет, некоторые люди владеют телепатией, но не простые души.
Странно, конечно, что Эрно не вился рядом. Неужели сумел освободиться? Что ж, рада за него. Незавидная участь всю загробную жизнь возле 'якоря' промаяться.
Оборотни сделали шаг вперёд, я - назад.
С разных сторон заходят. Глаза горят, с морд слюна капает.
Склеп огласил двойной рык.
Один из оборотней осел на задние ноги, готовясь к прыжку. Глаза впились в моё горло, красноречиво говоря, какой конец мне предназначен.
Заслонилась здоровой рукой, чтобы зубы сомкнулись не на шее. Какая разница, сколько переломов, когда колдовать не можешь?
Как и предполагала, оборотень прыгнул, но его в полёте остановил ещё один, третий, волкодлак. Откуда он взялся, не знаю. Вцепился в холку и оттащил от меня нападавшего.
Забившись в угол, напряжённо переводила взгляд с одного оборотня на другого.
Чего они ждут, почему медлят? Или не могут решить, кому по праву старшинства достанется добыча?
Третий, тот, что явился самым последним, оборотень понюхал край моей разодранной одежды, после сел мордой к товарищам и в угрозе обнажил клыки.
В памяти смутно всплыл сарай, израненный мужчина со странными голубыми глазами. Оборотень, которого я спасла от участи стать жестоким развлечением горожан. Неужели он выжил?
Осторожно, опасаясь разъярить, постаралась заглянуть в глаза волкодлаку. Они не меняются ни в человеческом, ни в зверином обличии. Если голубые с прожилками, то не ошиблась.
Рассмотреть глаза не удалось. Пытаться снова не стала, тихо замерла в своём углу.
Выгнав излишне агрессивных сородичей, оборотень обернулся человеком, ничуть не смущаясь наготы. Впрочем, чувство стыда у нечисти отсутствует, поэтому смешно читать в романах, как возлюбленный героини краснеет и прикрывает своё достоинство. Такое поведение нормально только для полукровок, которых воспитали люди.
- Я ведь помню, - знакомый голубоглазый оборотень подошёл ко мне и ухватил за подбородок.
Не сопротивлялась, мысленно решив позволить ему всё, что угодно.
Волкодлак смерил меня пристальным взглядом и отпустил.
- Садись! - приказал он.
Я медленно опустилась на ближайшую плиту. Видимо, на лице отразилось страдание - мучила потревоженная сломанная рука, раз оборотень проявил участие: уложил на холодный камень, обнюхал и пообещал перевязать.
- А потом что? - решила я прояснить ситуацию.
- Ничего, - пожал плечами оборотень. - Жизнь за жизнь.
Кивнула и, тяжко вздохнув, прикрыла глаза. Съесть теперь точно не съедят, даже немного подлечат, поэтому можно отдохнуть.
Из тяжёлого полузабытья выдернула боль.
Вскрикнула и тут же замолчала, встретившись с взглядом оборотня. Испугало выражение звериных глаз - жёсткое, хищное. Даже засомневалась, отпустит ли.
- Человек! - с презрительной усмешкой бросил оборотень. - Трусливые, лживые, ожидающие удара в спину. Я помню сарай, помню твою искренность - могу ли я перегрызть горло?
Кажется, он требовал ответа.
Пожала плечами, но подумала: 'Можете'.
Оборотень погладил меня по животу, видимо, в качестве успокаивающей ласки, и тщательно ощупал. Касался умело, будто лекарь. Потом вконец разодрал одежду и уставился на пунцовый синяк под грудью.
Чувствовала я себя некомфортно. И потому, что на меня смотрел оборотень, и потому, что он мужчина.
- Ты раненная, даже если хотел бы, не стал, - с усмешкой развеял сомнения спаситель. - Хотя подошла бы для продолжения рода. Нас мало, нужны новые волчата...
Надеюсь, он пошутил, потому что связь с оборотнем, пусть даже мимолётная, в мои планы не входила.
- Ты мне не нужна, - заверил оборотень и вновь пристально глянул в глаза. - Зачем спасла тогда? Какая корысть?
Честно призналась, что просто пожалела. Женская сентиментальность, только и всего.
- Чувствительный маг? - рассмеялся оборотень. В объяснение он не поверил. - Ты ведь маг, иначе уже умерла бы.
Спокойно переступив через тело окаменевшего собрата (странно, я полагала, оборотень бурно на него отреагирует), спаситель подтянулся и отодрал от стены мох. Ну да, тот вполне заменит бинты. Только мох из склепа наверняка заразен.
- Не дёргайся! - прикрикнул оборотень и занялся моими ранами. В ход пошли остатки одежды и тот самый мох.
Стиснув зубы, молча терпела жуткую боль. Помнится, я куда бережнее обращалась с раненным оборотнем, но что взять с нечисти? Спасибо и за такое лечение.
Внезапно оборотень навострил уши, издал низкий глухой рык и, со злобой прошипев: 'Магичка!', сбежал.
Я осталась лежать в темноте, но не долго.
По кладбищу заплясали огоньки: подоспела помощь, маги из Башни.
Подать какой-либо знак не осталось сил, просто лежала и ждала, пока найдут. В последнем не сомневалась - после именной весточки! Она ведь как звучит? 'Рената Балош велела передать...' - и далее суть сообщения. Изменить представление невозможно, поэтому, если задумал дурное, например, выдать себя за другого, весточку посылать нельзя, выдаст отправителя с потрохами.
Холодная плита не способствовала укреплению здоровья, но встать не могла, терпела. Лежала и дрожала - солнце в склеп не проникало, нагреть камень не смогло бы даже летом, не то, что в ветреном мае.
- Нашлась!
В глаза ударил яркий свет, а в уши - голос Авалона. Надо же, пришёл сам, как и положено главному магу башни в случае опасности. Хотя, чему я удивляюсь? Авалон не отсиживался дома, когда мы погибали в Гнилой гати.
Натруженные руки коснулись лба, а потом осторожно ощупали. Я вскрикнула, когда они коснулись сломанной руки, но боль тут же ушла, отступив перед заклинанием.
Авалон бережно поднял меня на руки и вынес из склепа. Несмотря на возраст, маг показал себя не немощным стариком, отказался делиться ношей с Миклосом. А иначе здесь нельзя - погибнешь. Руководить из кабинета не получится.
- Прочешите кладбище и постарайтесь напасть на след оборотней, - распорядился Авалон и вместе со мной опустился на чью-то могилу. - Эрно, вы ведь нам поможете?
Я открыла рот от удивления, когда увидела пропавшего с полчаса назад духа. Он замер над правым плечом Авалона и с тревогой посматривал на меня.
Но как, как Эрно сумел преодолеть привязку к 'якорю'? Или я плохо учила некромантию, или дух проявил недюжинную силу и возможности.
- Безусловно, - кивнул Эрно и чуть заметно улыбнулся. - Вы и теперь не способны сказать 'ты', Авалон.
- Умирая, люди не перестают быть теми, кто они есть. Даже в большей степени, чем прежде.
- То есть всё тем же дворянином, которому не место посреди глухой провинции? Я хорошо помню ваши первые слова.
- Простите, - отведя глаза, пробормотал Авалон. - Ваша мать была права.
Эрно покачал головой, ещё раз взглянул на меня и ошарашил:
- Можешь больше не носить записную книжку, я свободен. А рисунки, выкладки забирай - дарю.
Не успела я оправиться от удивления, как дух уплыл к сгрудившимся неподалёку магам.
Миклос держался, как обычно, с интересом посматривая на Эрно, Денес что-то бормотал себе под нос, а Тибор, кажется, беззвучно плакал. Иначе зачем отворачивался и закатывал глаза к небу? Никогда бы не подумала, что Тибор может расчувствоваться. Ну да, он ведь помнил Эрно, учился у него.
- Это вы? - я вопросительно глянула на Авалона.
- Что? - сделал вид, будто не понял маг, и занялся врачеванием. В ход пошли исцеляющие амулеты, которые затянули мелкие царапины и значительно улучшили общее состояние.