Сочувственно покачав головами, женщины ушли, оставив меня в покое. Бегемот, злобно хрюкнув, потрусил следом.
«Прозрел? Хорошо, — услышал я внутри себя знакомый голос. — Как видишь, мы научились растягивать удовольствие от поглощения. Миры можно не уничтожать сразу, если умерить аппетиты. Ты никогда не задумывался, куда делись мои слуги, которых тебе и твоим союзникам не удалось убить? Думай! А я даже могу подсказать. Я научил их незаметно проникать в разум людей. Твоими стараниями Бездна продвинулась на одну ступень выше в развитии. Последняя оборонительная Башня разрушена, о нашем вторжении сюда никто не подозревает, и это полностью твоя заслуга. Благодаря тебе, Земля погибнет, даже не поняв причину своего конца. Для здешних жителей это будет нечто вроде погружения в вечный кошмарный сон. Славно, правда?» — с наслаждением закончил свой монолог дракон.
Я до боли сдавил виски. Невыносимо хотелось вырвать засевшую внутри тварь, но мой враг лишь глумливо захохотал над моими бесплодными попытками: «Тебе не справиться со мной, потому что ты сам позволил этому случиться. Башня пала, помощи ждать неоткуда. Я — твоя часть, но при этом ты принадлежишь мне, как и вся эта жалкая планетка!». Он торжествовал, откровенно глумясь, и я заорал в ответ, стремясь заткнуть его:
— Пока жив хоть один защитник, такого не случится!!! А я по-прежнему тот же, что и раньше, хоть и без меча!
Дракон продолжал смеяться. Мысли закружились, как пушинки из моего родного мира, и из этого кружения неожиданно всплыли слова Лики, о которых я почти забыл: «Пленивший дракона получает силу убивать монстров и давать такую же силу другим».
Решение пришло немедленно. Я даже не усомнился в его правильности. Эта тварь объявила себя моей частью? Что ж, сама виновата. Я растянул губы в победной улыбке:
— Ты сказал, что ты сейчас во мне? Как удачно. С этого мгновения мой разум станет твоей клеткой.
Дракон осёкся, перестал смеяться, но тут же спохватился и, преодолев испуг, прорычал: «Ты не сможешь! Ты даже не знаешь, что надо делать, чтобы заточить меня!»
— Знаю. И, поверь, я смогу.
Закрыв глаза, я вызвал в памяти Башню. Все её лестницы и переходы, каждую трещинку в камнях. Я очерчивал её в своём сознании, оживляя любовью и болью души. Я думал о Лике. Она должна быть там. Как и все защитники, сражавшиеся бок о бок со мной и погибшие по моей вине. Без нас новая Башня не станет прежней. Но самое главное — моё желание оборонять миры. Пусть все говорят, что это безнадёжно, и я никогда не выиграю. Пусть. Но я готов продолжать сражаться за небо, которое я и Лика когда-то потеряли. За то, которое вопреки всем чёрным драконам не утратят люди Земли!
И тогда неожиданно всё озарилось серебряным светом. Вселенная превратилась в бескрайнюю синеву с плывущими в ней золотыми пушинками. И я, смеясь, как ребёнок, навеки погрузился в эту нескончаемую, прекрасную глубь.
***
— Я буду бороться. Я не сдамся, — Лика сидела на больничной койке, подобрав под себя ноги и раскачиваясь взад-вперёд. — Сбегу. Найду способ.
— Эй, безумная! Ищи способы, сколько влезет, но тут везде камеры и сигнализация, а по плану тебе пора укол ставить, — медсестра приблизилась со шприцем и, без лишних предисловий, вкатила лекарство в предплечье пациентки.
Лика вздрогнула, но не стала сопротивляться. Вскоре её тело расслабилось и обмякло. Лика упала на кровать, беспомощно распластавшись по ней.
— То-то же. Спи. Хватит дурью мучиться, — грубовато усмехнувшись, медсестра вышла, даже не заметив, как тело Лики внезапно замерцало голубоватым светом, стало полупрозрачным, а потом и вовсе растворилось в воздухе.
Пожилая женщина со впалыми щеками и тусклым взглядом, сидевшая на ближайшей койке, увидев странное исчезновение соседки по палате, испуганно нырнула под покрывало и, дрожа, свернулась там калачиком.
***
Лика отлично помнила, что Башня пала. Откуда же тогда взялись знакомые комнаты? Знакомые — и всё же иные.