Глаза Моргана округлились от удивления. Он озирался по сторонам, но, понятно, что никого так и не увидел, кроме каменных стен.
«Я здесь! Смотри, если не слепой!» — взывал я к Моргану, но он, конечно, не слышал. Тогда я начал тянуться сознанием к Лике из последних сил. Она что-то ощутила и слабо улыбнулась, откидываясь назад и мягко приникая спиной к поверхности камней.
— Сергей — это Башня.
— Да ладно! — фыркнул Алекс.
— Чушь! — вторил ему Терри. — Лика, прости, но ты принимаешь желаемое за действительное.
Морган только покачал головой с таким выражением, будто хотел сказать: «Ну даёшь, подруга! Вот это отмочила…»
— Вы же видите, Башня изменилась, — продолжала Лика, игнорируя ошалелые взгляды бравой команды защитников. — Браслеты стали иными. Мечи напитались новой силой. Это сила Сергея. Он пожертвовал собой ради того, чтобы у миров появилась надежда. Я получила записку от него в тот день, когда переместилась сюда и нашла браслеты.
— Такого не бывает, — потерянно пробормотал Брок. По его лицу тёк пот вперемешку с кровью, но он не мог вытереться из-за скованных рук. — Эти сооружения торчали посреди Бездны с незапамятных времён. Они такие древние, что подумать страшно! Никто вообще не знает, откуда они взялись. Такие как мы могут быть только защитниками, но не Башней.
Лика даже не изменилась в лице.
— Можете не верить, но Сергей сумел превратить себя в Башню, когда последняя из существующих пала.
Морган задумался, а потом медленно произнёс:
— Будь это наш Хьюго, он бы не позволил нам проиграть. Он бы вышел из каменных стен, взял меч и уделал пауков в два счёта.
Его слова больно ударили по мне. Морган был прав. Я ничем не помог друзьям. Должен был, но не сумел! Будь у меня чуть больше сил или магии… Но где её взять, такую магию, чтобы победить проклятых пауков? Стоило только подумать об этом, и что-то внутри взорвалось, распадаясь на части. Я чувствовал, как превращаюсь в пыль, и меня кружит невидимый ветер боли.
Новая трансформация? Но чем или кем я стану в этот раз? Последнее, что успел отметить сознанием — рык дракона, переходящий в болезненный скулёж, и изумлённое восклицание Лики:
— Что происходит?!
Всё погасло. Я больше не чувствовал свой купол и стены. Мой фундамент больше не плескался в воде. Я ощущал человеческое тело, хрупкое и тощее. Кажется, мальчишеское.
Я закричал, дёрнулся, задрыгал ногами. Яркий свет ударил в глаза и заставил снова зажмуриться. Чьи-то руки успокаивающе гладили меня по голове. Хладнокровный мужской голос, почти лишённый интонаций, повторял:
— Всё в порядке, Хазани. Всё будет хорошо. Я рад, что ты очнулся.
Перевернувшись на бок, я увидел перед собой травинки, по которым ползали крупные красные муравьи. Трава была иссиня-зелёной с тонкими перистыми листочками. Сверху на стеблях покачивались необычные, будто стеклянные, цветы, переливающиеся разными оттенками — от молочно-белого до тёмно-золотого.
— Ты пережил удар молнией во время ритуала. Это бывает, — успокоил меня всё тот же голос, и я начал понемногу осознавать, что в новом мире у меня, похоже, есть друг или покровитель. — Я тоже переживал всякое, обучаясь. Но не умер ведь?
Я широко распахнул глаза, повернулся и посмотрел в упор на того, кто успокаивал меня Это был высокий худощавый мужчина средних лет с приятными чертами лица, с чёрной бородкой и гипнотизирующими сиреневыми глазами.
Но стоило только мне встретиться с ним взглядом, как воспоминания о Лике, Моргане, Броке поблёкли и начали растворяться, будто кусок сахара в горячем чае. Я пытался удержаться на грани, где я — это всё ещё я, но тщетно! Моя прежняя жизнь со всеми её событиями вплоть до текущего момента в один миг стала просто туманным сном.
Да-да, то был действительно сон! Я прекрасно знал, кто я. Хазани, младший сын крестьянина Халфани. Мне недавно исполнилось одиннадцать, но я толком не помнил свою семью, поскольку меня продали в рабство едва ли не в младенчестве. И всё-таки я везунчик. Меня купили вовсе не для работ в поле, не для рытья каналов и не для увеселения родственников господина. Маг Аттар, известный на все земли Западной Сандгирии, удостоил моего отца чести выгодным предложением. Он непременно сделает из меня такого же сильного мага, коим является сам, а потому трудности обучения я обязан смиренно терпеть.