Лика медлила с ответом, глядя на старика с недоверием. Наконец, видимо, не ощутив присутствия тварей внутри его сознания, с облегчением выдохнула:
— Берите. Если ваш сын искренне верит в исцеление, пусть жёлуди помогут ему! Только я на вашем месте была бы осторожнее, — добавила она. — Дуб и правда магический, но его магия может оказаться для вас не лекарством, а ядом. Когда приготовите отвар, сначала дайте его выпить какому-то животному, чтобы убедиться в его безопасности. Или полейте траву и поглядите, что будет. Не пожухнет ли?
— Я так и поступлю. Благодарю вас за совет, добрая госпожа!
Старик упал на колени и начал торопливо подбирать жёлуди, складывая их в холщовый мешок, висевший на его боку. Я наблюдал за происходящим, и где-то в самой моей сердцевине шевельнулось неприятное предчувствие близкой беды.
***
Как я и предполагал, появление старика стало лишь предвестием новых несчастий. До последнего я был уверен, что от употребления в пищу моих желудей ровным счётом ничего не случится. Либо какое-то несчастное животное выпьет отвар и околеет, после чего старец раздумает поить таким ужасным зельем своего сына. Однако я ошибся.
Сын старика исцелился и растрезвонил о свойствах «волшебного дуба» кому только смог. После этого в рощу потянулись толпы страждущих. Без сомнения, Лика была способна закрыть дорогу всем незваным гостям, магических сил ей хватало. Но разве она могла лишать исцеления тех, кто в этом отчаянно нуждался? Моя Лика никогда бы не поступила так.
Позволив людям забирать части моего тела, она в некотором смысле принесла меня в жертву. Но я и не возражал. Если рассуждать справедливо, то после всего содеянного в облике Хазани я обязан был хоть как-то искупить грехи.
Однако воздаяние за некогда причинённое зло оказалось делом нелёгким. Желающих исцелиться уже спустя год стало чересчур много. Желудей на всех катастрофически не хватало, а потому в ход пошли листья и ветки. Когда же дело дошло до коры, Лика возмутилась. Такого рьяного желания защищать мои интересы я давно в ней не замечал…
— Достаточно! — с мечом в руках она преградила путь самому отчаянному добытчику коры, пытавшемуся прорваться к моему стволу. — Что вы творите? Я не позволю вам уничтожить дерево!
— Да кто ты такая?! Как смеешь мешать? — возмутилась толпа, уже давно забывшая о благодарности и том, кто настоящий хозяин этой рощи.
Люди напирали. Ещё немного, и Лике пришлось бы применить магию или поднять меч против тех, кого она клялась защищать, став воином. Но в тот миг, когда она уже приготовилась к атаке, раздался стук конских копыт по земле. На поляну вылетела кавалькада всадников, одетых в блестящие доспехи с выгравированными знаками королевского дома Западной Сандгирии.
— Все назад! С этого дня роща находится под личной охраной Его Величества, и никто не смеет прикасаться к деревьям без позволения короля! — громко приказал всадник, который выглядел старше и сильнее прочих. Он повернулся к изумлённой толпе людей, даже не пошевелившихся от его крика, и выхватил меч из ножен, чтобы подкрепить слова. — Я же сказал — все назад!!! Меня плохо слышно?!
Люди отпрянули. Всадники окружили меня кольцом, не подпуская никого к стволу. Я же мгновенно осознал, что радоваться мне рано. Благое с виду намерение вскоре опять закончится чем-нибудь отвратительным. Так и оказалось.
— Вам приказано ехать со мной, — всадник слегка наклонился и протянул Лике руку. — Его Величество хочет видеть вас во дворце.
Лика не проявила ни малейшей заинтересованности, услышав это. Она по-прежнему стояла, не шевелясь.
— Если я вернусь без вас, казнят меня и семью, — добавил воин с печальной обречённостью. — У меня трое детей. Двое совсем малыши. Один едва начал ходить, второй в люльке качается. Туго им придётся без отца-то…
Лика ещё немного помедлила, но потом всё-таки ухватилась за протянутую руку. Воин поднял её в седло, усадив перед собой и приобняв за талию. Он ударил коня по бокам, пуская скакуна в галоп, и вскоре скрылся из вида. Его товарищи остались в роще, обнажив мечи и по-прежнему не подпуская ко мне никого. Толпа хворых и увечных, постенав и поохав, начала рассасываться, двигаясь по направлению к дороге, ведущей прочь от рощи. Я не мог слышать мыслей Брока, Алекса, Терри, Моргана и остальных, но я всеми фибрами души ощущал их напряжение. Как и я, мои товарищи наверняка понимали: события уже приобрели дурной оборот и дальше будет только хуже.