— Ты тоже потеряла свой народ?
— Да, — послышалось в ответ.
— Как давно?
— Двести тридцать тысяч лет назад.
***
Круглое помещение с разломанным куполом и серым небом оказалось целым миром, созданным кем-то с единственной целью — оборонять другие миры. Башня Гардиан была живой. Это всё, что о ней знали защитники. Она порождала магические мечи и выбирала души тех, кто должен ими владеть. Живых мечников осталось всего десять: Алекс, Роджер, Морган, Стюарт, Брок, Тим, Лайам, Джейкоб, Терри, Ясмина. Придя к ним, я стал одиннадцатым, получив имя Хьюго.
Ясмина сказала, что Башня указала на меня, как прежде указывала на других воинов. Башня ни к чему не принуждала. Она давала выбор. Ясмина предупредила, что вся моя жизнь, как только я возьмусь за меч, превратится в битву. Моя душа никогда не узнает покоя, и обратного хода не будет. Перестать быть защитником невозможно. Меч становится частью души, и он не позволит разорвать эту связь никогда. Но взамен будет исцелять мои раны, давать силы, не позволяя стареть и умирать от естественных причин.
Ясмина сказала, что, как любой защитник, я могу погибнуть только в бою с тварью, которая окажется сильнее моего меча. И если это случится, тогда меч, замаскированный под браслет, покинет мою руку и сам вернётся в Башню, дав понять остальным, что пора искать нового защитника. Но самой страшной новостью для меня стало не это. Ясмина сказала, что ни один из миров, за которые я стану сражаться, не будет в конечном итоге спасён. Я смогу лишь продлить его агонию, но финал всегда будет фатальным. Есть ли смысл в такой жизни и такой борьбе — решать лишь мне.
Я мог отказаться. Тогда меня переправили бы в ближайший благополучный мир и оставили в покое. Но я ответил «да», и тогда Ясмина протянула мне браслет с прикреплённой к нему белой бусиной.
***
Она не обманула. Вся жизнь превратилась в битву. И даже не я решал, куда идти и с кем сражаться. В гибнущий мир меня переносила магия меча, которому приказы отдавала Башня. Я оказывался там, где в границах появилась брешь. Моя задача заключалась в том, чтобы стать непробиваемым щитом и убивать каждого монстра, который сунется ко мне. Проще всего было бы, конечно, закрыть брешь, но именно этого сделать не получалось ни у кого. Только Творец обладал способностью восстанавливать грань своего мира. Когда же в оболочке появлялись крупные прорехи, обычно это означало одно: Творец окончательно одряхлел или покинул своё творение…
Я не объяснял даже себе, зачем сражаюсь. Возможно, я пытался отплатить тварям из Бездны за свой погибший мир. А, может, вопреки предупреждениям Ясмины надеялся победить. Кто знает? Я не думал о причинах, просто дрался, потому что иного смысла в жизни не осталось.
Разнообразие монстров поражало. Муравьи со жвалами размером с мой меч, безглазые черви в пять раз выше меня ростом с круглым ртом и острыми зубами-иглами, осклизлые сороконожки с человечьими руками и с брюхом, способным переварить медведя, микроскопические жуки, влезающие под кожу, и пытающиеся рвать плоть изнутри… Я испытал всё. А выжил лишь благодаря мечу, дарованному Башней. Стоило слегка полоснуть кончиком клинка по любому чудовищу, независимо от его размеров, и тот рассыпался на части, превращался в пепел или туман. Мои же раны всегда исцелялись, даже те, которые казались смертельными.
Как тут не осознать своё всемогущество? И я осознал. Я чувствовал себя невероятно сильным, лишь сожалел, что полное уничтожение монстров мне неподвластно. Твари всегда возвращались, поэтому, как бы ни был силён мой меч, как бы ловко и умело я ни выигрывал битвы, в конечном итоге, как и остальные защитники, я всё равно оказывался проигравшим.
Глава 2. Круги ада
Копошащиеся щупальца тянулись на сушу, а я отсекал их. Месяц за месяцем. Год за годом. Я знал, что в конце концов они прорвутся, но продолжал рубить до темноты в глазах, пока не начинало замирать дыхание. За моей спиной находился чудесный город с домами из белого мрамора. Там жили женщины и дети. Они не понимали, почему их прекрасное тёплое море отгородили однажды прочной железобетонной стеной, настрого запретив в нём купаться. Они не ведали, что всех ждёт гибель. Вопрос заключался лишь в том, как скоро это случится.