Джориан попытался высмотреть Карадура, но колдун словно в воду канул. На прежнем месте его не оказалось, а сотни затылков, увенчанных шутовскими колпаками, ничем не отличались друг от друга. Джориан на цыпочках пошел вдоль стены, стараясь разглядеть сбоку лица присутствующих. Увлекшись этим занятием, он невзначай налетел на Босо.
– Ты?! – хватаясь за меч, зашипел новоявленный пристав. – Я должен…
– Босо, веди себя пристойно! – сказал Джориан.
– Ах, мать твою! Сам веди себя пристойно, не то…
Несколько волшебников, обернувшись, зашикали на скандалистов.
Босо притих; Джориан двинулся дальше, осматривая ряд за рядом – розовые лица, бледные лица, медные лица, шоколадные лица; бритые лица, усатые лица, бородатые лица; молодые лица, зрелые лица, старые лица; мужские лица и женские лица. Наконец, когда Джориан уже готов был бросить свою затею, он заметил Карадура на другом конце зала; голову колдуна украшал остроконечный колпак, а на коленях лежал тюрбан. Рядом сидела волшебница Гоания. Джориан, стараясь не шуметь, примостился по соседству.
Групповое обсуждение подходило к концу. Аелло объявил заседание закрытым, сотни волшебников встали и потянулись к выходу.
– Куда теперь? – спросил Джориан.
– В библиотеке подадут аперитивы, – пояснил Карадур, – но я не употребляю горячительных напитков. Пойду отдохну до обеда. Почему бы тебе не проводить туда Гоанию?
– Отличная мысль! – обрадовался Джориан. – Госпожа Гоания, не откажешь в любезности?
– Одно маленькое напутствие, – сказал Карадур вдогонку. – Пока мы здесь, держи за зубами свой болтливый язык!
– Постараюсь, – отозвался Джориан.
Пока Джориан попивал травяную настойку, закусывая соленой рыбой и сухариками, Гоания без устали представляла его волшебникам, чародеям, некромантам, прорицателям и прочим знатокам колдовского ремесла. Вскоре он совсем запутался в новых лицах и незнакомых именах. Воспользовавшись случайной передышкой, он спросил волшебницу:
– Ванора ладит с Босо?
– Ах, вчера они страшно переругались и сегодня друг с другом не разговаривают. Но это обычное дело.
Завтра и не вспомнят, из-за чего ссорились.
– Мне почудилось, не больно-то она с ним счастлива. Ванора все ж таки девушка неглупая, даром что вздорная, а у него мозгов меньше, чем у головастика.
– Что она почти все время несчастлива, вполне допускаю. Вопрос в том, была бы она счастлива с другим? Сомневаюсь, потому что ей на роду написано быть несчастной и приносить несчастья ближним. Мы все немножко такие, но ей, бедняжке, этого качества досталось с избытком. – Гоания проницательно взглянула на Джориана. – Ведь вы с ней одно время сблизились, да?
– Да, хоть невеселое было веселье.
– А не таишь ли ты сентиментальных мыслей – скажем, «увезти ее от всего этого» либо еще как-то пожертвовать собой ради ее счастья?
– Не-ет, – смущенно ответил Джориан, у которого и в самом деле мелькала такая мысль.
– Ну, если и таишь, то гони их прочь. Никому не дано изменить природу взрослого мужчины или женщины, даже при помощи заклинаний. Если ты опять с ней сойдешься, то очень быстро поймешь, что тебе досталась не любовница, а скандалистка; тупой и толстокожий Босо годится ей в партнеры куда больше, чем ты со всеми твоими достоинствами.
Джориан взял себя в руки:
– Ты, госпожа Гоания, забываешь, что у меня в Ксиларе остались пять любящих жен. По крайности одну из них – малышку Эстрильдис – я, надеюсь, однажды увезу, обзаведусь домом и заживу себе тихо-мирно, как заправский мастеровой.
Гоания покачала головой:
– Я составляла твой гороскоп и смотрела ладонь; боюсь, что как раз спокойной жизни мастерового боги-то тебе и не припасли. Если же говорить о красотках, то полагаю, что, когда ты ими увлекаешься, ты на самом деле желаешь вернуть свою Эстрильдис.
Она мельком глянула туда, где в окружении молодых людей стояла Ванора.
– Судя по тому, как Ванора глушит кружку за кружкой, подозреваю, она нам устроит славный вечерок.
– Что ты хочешь сказать?
Волшебница вздохнула:
– Сам увидишь.
Участники Конклава мало-помалу стекались в библиотеку; становилось тесновато. Шум нарастал: чтобы быть услышанным, каждому оратору приходилось повышать голос. Вскоре комната оказалась до отказа набитой волшебниками и их учениками, которые изо всех сил старались перекричать друг друга.
Джориан пытался представиться и завязать беседу со стоявшими поблизости, но, несмотря на его природную общительность и болтливость, разговора не получалось, чтобы докричаться до собеседника, приходилось орать во всю глотку, а ответы, если и доходили, были неразборчивы. Джориану удавалось расслышать лишь отдельные слова, да и те долетали в таком искаженном виде, что он никак не мог решить: то ли это обычное слово, которое он недопонял, то ли какой-то термин, известный одним колдунам.