— Неужели ты все-таки не все правила можешь нарушать? — спросил я, остановившись в проходе. — У-ди-вительно, — добавил я серьезным тоном, в котором не было и тени издевки, да-а.
— Радуешься? — она через силу усмехнулась. — Зря. Думаешь, на этом все закончилось? О-о, нет. Скоро Черная Рука сомкнется на горле всей этой проклятой Башни. Вы лишь отсрочили свой бесславный конец.
— Угу, — я покивал ее словам. — Классическая злодейская речь. Внушительно, но не убедительно. Может, расскажешь в чем ваш, несомненно гениальный, план?
— Сам увидишь. Надеюсь, ты доживешь до этого момента. Мое…
— Да-да, — перебил я ее. — Кстати, я тут подумал… Ты явно не каждый день посещаешь этот этаж. И вдруг, появляешься именно тогда, когда мы решили покинуть сие гостеприимное место. Довольно интересное совпадение, не находишь?
— Совпадение? Разве что это совпадение зовут… как там его… Дюк? — девушка издала смешок. — Тебе стоит лучше выбирать друзей, малыш.
— О, нет… — я упал на колени. Экспрессия в моем голосе могла бы обмануть даже Станиславского. — Мой лучший друг — Дюк, предал нас. Как же мне теперь жить? — так, значит все же он? И зачем? Непонятно.
— Знаешь… а ты и правда начинаешь меня раздражать, — произнесла девушка, с нечитаемой интонацией в голосе. — Как я и сказала, надеюсь ты доживешь до нашей следующей встречи. Хочу лично прикончить тебя. Мое имя — Фрида де Грюнтвельд фон Аустштратц. Запомни его, — закончила она, развернувшись.
— Ты серьезно? Дай хоть на бумажку записать. Эй, постой… — ушла. Блин, я и правда, не запомнил. Кто выдумывает такие сложные имена?
Следующие полчаса вся наша компания отдыхала, лечилась и разговаривала. Ну-у… Сильвия говорить пока не могла… Общительность Мирабель была величиной отрицательной… Джесси по мере сил лечила нас, времени на разговоры у нее не было, да и не связывало ее ничего с группой драконида… Сам Берг, как и Шррикс, просто не знал что рассказать, ибо провел последний месяц в плену… Ну, да-да, говорил только я. Рассказал общую информацию про сей чудный этаж, да вкратце поделился, чем занимался все это время.
— … вот так это и… — холодный ветерок пробрал меня, казалось, до костей, прервав мои разглагольствования.
Я огляделся. Ничего подозрительного не наблюдалось, однако тревожное состояние все усиливалось. И, похоже, не у меня одного. Мирабель крайне подозрительно осматривала Храм, прижавшись к одной из стен. А остальные просто занервничали, даже лужица, по имени Сильвия, заволновалась. Первым в себя пришел драконид:
— Можете не искать врагов, — Берг покачал головой. — Я знаю, что это. Точнее слышал о таком феномене. Эту тревогу вызывает сам Храм Испытаний. Мы задержались.
— Пояснишь? — спросил я его.
— Цель нашего нахождения здесь — прохождение испытания. Храму, а может и самой Башне, не нравиться когда кто-то использует это место не по назначению. И наше время вышло. Если мы не зайдем в портал, тревога будет усиливаться, пока не достигнет такого уровня, что для нас будет предпочтительнее смерть, чем пребывание здесь.
Я уже и сам чувствовал это. С каждой секундой ощущение угрозы усиливалось. Начало мерещиться всякое. Тени словно зашевелились. Чудился зловещий шепот на краю сознания. Казалось, стены самого Храма вот-вот обрушаться на нас.
— Джесс, Мира… уходим, — у меня не было ни малейшего желания оставаться здесь, так что, подхватив под руки своих спутниц, я двинулся в сторону портала. И с каждым шагом тревога уменьшалась, словно намекая о правильности моих действий. — Удачи, Берг. Надеюсь, в этот раз мы все же встретимся сразу после испытания, — сказал я группе драконида, следующей сразу за нами, перед тем как исчезнуть во вспышке света.
***
— Добро-о-о пожалова-а-ать! — не успел я проморгаться от вспышки, как тут же был оглушен криком чудовищной громкости. Его источником был мужик, одетый в пляжные шорты и… пуховик? Зеленые дреды и микрофон, в который он и кричал, завершали образ этого фрика. — Сегодня вас испытываю я, Алабайя Шестой! Что-что? Не слы-ы-ышу-у! Повторите-ка, как меня зовут?
Он серьезно? Так похоже, что среди нас есть кто-то, кто будет заниматься такой…
— Алабайя Шесто-ой! — задорно прокричали сбоку от меня. Джесси… за что ты так с моей психикой? Судя по ошарашенному взгляду Мирабель, она была солидарна со мной. — Ха-ха! Видели бы вы свои лица, — шепотом закончила девушка. Фух! Я уж подумал…
— Ве-ерно! Итак, ваше испытание… барабанная дробь… — откуда-то и правда зазвучала барабанная дробь, нагнетая театральную паузу. — Песни!
— Ч-чего? — какие еще песни? Мне что, петь придется? Т-только не это…
— У каждого из вас одна попытка! Песню выбираете сами, — как ни в чем не бывало, продолжил… Алабайя. — Если хотя бы одно выступление мне понравиться — вы прошли! Ты первый, хмурый паренек! — ткнул в меня пальцем этот фрик, и в очередной раз оглушил нас звуковой волной его крика.
Посчитав свой долг исполненным, мужик в пуховике опустился в пляжное кресло, сгустившееся из воздуха. В его руках возник бокал с какой-то жидкостью, вырвиглазно синего цвета. Он всем своим видом демонстрировал, что готов получать удовольствие от концерта.
Я хотел было возмутиться, но все-таки промолчал. А то вдруг этот тип обидится и будет предвзято оценивать нас. Или вообще поменяет испытание на какое-нибудь сражение, а у нас на троих маны чуть больше нуля. Но… черт! Песни? Я не умею петь! Эх, вся надежда на девчонок… У Джесси так точно голос очень красивый. Правда… петь она всегда отказывалась…
— Эй-эй! Не тяни! — раздался очередной оглушительный крик нашего «экзаменатора». Причем, похоже, микрофон у него был чисто для антуража, ибо сейчас его голос и без него заставлял звенеть мои барабанные перепонки. — Публика ждет! — и словно в подтверждение его слов, из ниоткуда донесся шум толпы.
Эх, ладно. Я мало песен знаю наизусть, так что и выбор у меня невелик. Может эту? Но там вокал нужен сильный… Хотя по сравнению с моим, любой вокал — сильный. А ведь еще и «а капеллой» (без музыки) петь придется… Арг-х! Все, хватит! Я так никогда не начну.
Только я принял решение, как из пустоты окружающего пространства заиграла музыка. Причем, именно под ту песню, что я решил петь. Ого, какой сервис! Ну, значит, «а капелла» — отменяется, хоть что-то хорошее. Так, а где там начинать петь? Здесь?
Заст… кхм.
Не-не, чуть позже. Вот тут!
Застыв на ветру
У синего льда,
Я скоро умру —
Уйду навсегда-А-а-абхгл.
Мой дребезжащий голос не выдержал повышенной и протяжной ноты, превратившись в какое-то невнятное хрипение.
Я верил тебе,
А сейчас я верю судьбе.
Свет погас, ведь солнце зашло
Для меня навсегда-а…а-а…а…
Навсегда… блин… а-А-а-А-а
Ы-ы-ы… Как же дыхания не хватает… А вместо мелодичности в голосе, получается звук заглохшей бензопилы.
Я сам погубил —
Уже не вернуть.
Тебя не хранил,
И проклят мой пу-у-у… «БАХ»… Ауч!
(«Всадник из льда», группа Эпидемия)
— Невыносимо! Ноль! Ноль баллов! Все мимо! — экспрессивно орал мужик с дредами, пока я пытался остановить носовое кровотечение, вызванное прилетевшим мне в лицо микрофоном. Пф! Да что он понимает! Я можно сказать душу вложил, а он «ноль баллов». Критиковать все могут, сам бы спел для начала. Мой мысленный спич прервал сам источник моих возмущений. — Дальше — хвостатая! Давай-давай! — он замахал руками, подгоняя Мирабель.
Девушка стояла как пыльным мешком ударенная. Она явно не понимала, почему вообще находится в такой ситуации. Впрочем, приняла реальность она куда быстрее меня. Заиграла спокойная музыка, показывая, что песня выбрана.
О… … …а… …и… ….и…