Вой, потерявшего все Лернея, слышала добрая половина Оплота. Несколько часов он оплакивал свою семью, обнимая холодные тела жены и дочери. Но, в какой-то момент, слезы высохли, а горечь потери сменилась на всепоглощающий гнев. Узнать, кто повинен в судьбе его семьи, не составило труда, а потому Лерней направился на поиски огра, который и не думал скрываться от кого бы то ни было.
Как уже было сказано, белая полоса жизни Лернея, окончательно сменилась на черную, а потому, пусть он и нашел обидчика, но тот уже находился в жилой зоне, где Лерней не мог причинить ему никакого вреда. Наверное, убитый горем отец и муж, и сам понимал, что ему скорее повезло, ведь жилая зона защитила именно его, того кто не имел никаких шансов в бою с Избранным. Но… должно быть Лерней и хотел умереть. Умереть от руки того кто убил его семью, имея хотя бы призрачный шанс отомстить. Но не получил его. Огр лишь рассмеялся ему в лицо, в подробностях рассказывая, как он развлекался с прекрасной дочерью семьи Фольстадт, наслаждаясь бессильной ненавистью обезумевшего от горя отца. А потом… он просто ушел в Храм Испытаний, откуда так больше и не вышел, перейдя на следующий этаж.
Это был последний удар, окончательно сломавший человека по имени Лерней Фольстадт. Он просто опустился на площадь перед Храмом, где и провел следующие двое суток. Его история довольно быстро разнеслась по этажу, ему пытались помочь, ободрить, но все это было бессмысленно для него. Он потерял какие-либо цели в жизни и просто безучастно ждал своей смерти.
Но судьба распорядилась иначе. На исходе второго дня к нему, уже умирающему от обезвоживания, подошел человек. Он присел рядом с ним, и провел не один час, ведя монолог с безразличным ко всему Лернеем. Он рассказывал ему о неправильности Башни, о том, что Избранные сбились с пути. Он рассказал об организации, достаточно могущественной, чтобы противостоять вседозволенности Избранных. Организации, которая существует на многих этажах. Организации, которая может осуществить месть, которой Лерней был лишен. Все что от него требовалось — служба. Верная служба этой организации.
В тот день Лерней Фольстадт все же умер, а вместо него с той площади ушел Безмолвный, верный пес организации, имя которой… Черная Рука. Конечно, новоиспеченный член группировки не сразу получил свое прозвище, да и дар речи он не потерял, но… в Руке любили громкие имена. А для него самого не имело никакого значения, как его называют.
Многие соратники Лернея полагали, что его снедает ненависть. Такая же, что, по тем или иным причинам, пожирает большую часть членов Черной Руки. Ненависть к Избранным, к Башне, к ее создателям, если они вообще были… Но это не так. Откуда взяться ненависти у человека, чья душа уже мертва? После того, как ему сообщили, что на восьмом этаже нашел свою смерть тот огр, ненависть больше никогда не поднималась в его душе. Безмолвный понимал, что вышестоящие члены организации могли солгать ему, но… не хотел верить, судьба будет столь благосклонна к его обидчику, что сохранит тому жизнь.
Пусть ненависть и была не властна над Лернеем, пусть он признавал, что есть и достойные Избранные, но… он разделял цели Черной Руки. Не сердцем, но разумом. И чем выше он поднимался в их иерархии, чем больше секретов узнавал, тем больше в нем крепла уверенность, что… их цели могут исполниться. И сегодня, он в очередной раз сделает, пусть и крошечный, но шажок к исполнению заветного желания Руки. Безмолвный не знал причину, по которой должен был умереть именно этот Избранный, но раз такое распоряжение поступило с верхних этажей, значит это действительно важно. Не мог же он знать, что одна злопамятная девушка с острыми зубами, пусть и хотела прикончить того человека лично, но и осложнить ему восхождение посчитала делом чести.
Безжизненные глаза Лернея, находящиеся без движения последний час, наконец, увидели его цель. Неотрывно следя за тремя фигурами, появившимися на безлюдной улочке, он отметил для себя, что остальная часть бригады справилась со своей задачей заманить их цель именно сюда. Сделать это было несложно, подстроенная поломка телеги с продуктами на одной улице, пара разлитых ведер с отходами на другой, и вот, нужный им человек, даже не задумываясь, идет чуть более длинным путем. А главное, куда более удобным для засады. Оставалось надеяться, что прикормленный ими капитан стражи, отвечающий за этот район, не подведет, и отряды солдат немного «опоздают». Впрочем, последние десять лет он не подводил.
Бросок метательного ножа ознаменовал начало операции, но результата не принес. Избранный, несмотря на расслабленное состояние, без труда отреагировал на угрозу для жизни, перехватив снаряд. Вот только задачей ножа было не убийство, а отвлечение внимания. Разводящий дал знак своим показаться, еще сильнее концентрируя внимание их цели на том, что происходит впереди, в то время как за спиной Избранного прямо из воздуха сгустился другой член Руки.
— И кто вы, мать ва… — речь Избранного резко оборвалась, когда он, наконец, почуял неладное. Разворот в сторону угрозы был, действительно, быстрым. Лерней уже успел недовольно отметить, что легкого устранения не выйдет, но…
Безмолвный обладал отличным восприятием, а потому прекрасно видел, что их цель должна была успеть ударить, светящейся от вложенной магии рукой, фигуру позади себя. Но, в последний момент, Избранный остановился. Лерней слегка расширил глаза в удивлении. Нечасто приходится видеть Избранного, не готового убить своего противника.
Однако легкого устранения все же не случилось. Голова члена Черной Руки покатилась по мостовой, отрубленная, мгновенно среагировавшей спутницей парня.
— Спасибо, Мира. Похоже… я все еще не могу, так просто лишать жизни других людей, — негромко сказал Ник. Лерней все же вспомнил имя этого Избранного. — Эй, не смотри на меня так. Я не имел в виду, что ты хладнокровная убийца, рубящая головы направо и нале… Ауч! — парень схватился за колено, по которому пришелся пинок черноволосой девушки с кошачьими ушками.
Лерней почувствовал отголосок раздражения, от того, что его враги просто болтают посреди боя, будто перед ними не стоят полтора десятка убийц, пришедших по их душу. Он метнул еще один нож, в этот раз, целясь в, расположившуюся немного позади своих спутников, рыжую девушку.
Казалось, стоявший спиной к Безмолвному, парень не сможет остановить еще один снаряд, но… он смог. Рука так и не обернувшегося Избранного, выстрелила в сторону, поймав за лезвие летящий снаряд. Ник взглянул на капли крови, стекающие по его руке, потом на свою спутницу, перед грудью которой замерло острие ножа, и лишь затем, обернулся.
— Мирабель, прикрой Джесси, пожалуйста, — по спине Лернея пробежал холодок. Он не знал, что было тому причиной. Рычащие нотки в голосе Избранного, холод в его глазах или, быть может, положение его тела, но… нехорошее предчувствие не желало покидать разводящего третьей бригады Черной Руки. — Кажется… сейчас моя рука не дрогнет, — закончил Ник, после чего… исчез?
Рядом раздался хруст ломающихся костей. Лерней не обратил особого внимания на смерть своего подчиненного, с проломленной грудиной, лежащего под ногами Избранного. Череда условных знаков и четверо членов Черной Руки срываются в сторону спутниц Ника, в то время как остальные, вместе с самим Лернеем, окружают их основную цель.
Секунда затишья сменилась каруселью боя. Сам разводящий не стремился атаковать свою цель в первых рядах. Вместо этого он неотрывно следил за Избранным, отмечая его сильные и слабые стороны. Вот, Ник уклоняется от трехметрового духовного клинка, соткавшегося прямо из воздуха, а в следующий миг блокирует напитанные маной кулаки Малыша Билли. Лицо Избранного морщиться от боли, блокировать удары огромного ящеролюда — не лучшая идея. От следующего удара он уже уклоняется, чтобы тут же контратаковать, светящейся рукой подбивая опорную ногу ящеру.