- Это уже противно,- заметил Нхил, наблюдая за ними.
- Я не понимаю, чего они хотят добиться, - пробормотал Тарджа.- Мы не потеряли ни одного человека, а они идут, как скотина на убой. Это какое-то безумие. Кто, во имя Основательниц, командует этим войском?
- Кто бы это ни был, он, похоже, на нашей стороне.
Это была скверная шутка, но Тарджа не успел сказать Нхилу об этом - его кто-то позвал. Тарджа опять устремил взгляд на поле. Копейщики проходили мимо сигнальных флажков, и медалонские лучники раз за разом обрушивали на них град стрел. Но ничто не могло их остановить. Оставшиеся теснее смыкали ряды и упрямо шли дальше. Унять их могла только смерть.
Тарджа взглянул на небо и удивился: бой продолжался не более часа если только это можно назвать боем. Происходящее больше походило на массовое убийство. Тарджа смотрел, как раненые кариенцы падали на убитых, и к горлу его подступала тошнота. Еще ни разу жажда крови не доводила его до подобного состояния, еще ни разу картина боя так не мучила совесть. И когда он направил коня в сторону своего отряда, в душе не осталось ничего, кроме чувства отвращения.
А кариенцы все шли и шли.
Как только Тарджа с кавалерией перебрался на восточный фланг, в бой, наконец, вступили фардоннцы, числом около полутысячи. И хотя Дамиан отрекомендовал их как весьма искусных воинов, Тарджа этого искусства что-то не заметил. Сломя голову они устремились прямо под стрелы, как и пехотинцы.
Солнце подымалось все выше и выше, но почти не грело.
Не успели фардоннцы пересечь границу изрытого ямами поля, как на них посыпались стрелы. Тарджа никогда не видел этих воинов в бою. Ловкие, стремительные, поначалу они произвели на него самое приятное впечатление, но то, что случилось потом, попросту лишило его дара речи. Сохраняя боевой порядок, фардоннцы въехали на поле убиения. Тарджа с хмурым видом разглядывал металлические шлемы и кожаные нагрудники наступавших. Ненадежная защита. Обнаженные мечи ярко блестели в лучах утреннего солнца. Впереди скакал капитан. Как Тарджа ни силился, ничего, кроме светлых волос, ему разглядеть не удавалось. В седле он держался ловко - не хуже хитрианцев.
Фардоннцы вихрем промчались мимо сигнальных флажков. Но Тарджа медлил. Ему не хотелось рисковать лошадьми - на этих колдобинах они вмиг переломают ноги. На головы наступавших рушился град стрел, но ни одна не коснулась блондинистого капитана. Заговоренный он, что ли? Над полем раздавались крики гибнущих людей и жалобное ржание раненых лошадей. Налетчики Дамиана обстреливали их со всех сторон, как тыквы на тренировочном поле.
- Ну, все! В атаку!
Тарджа пришпорил Тень, и та, легко перемахнув через ров, галопом помчалась вперед - в тыл фардоннцам. Разя мечами направо и налево, кавалеристы врубились во вражеские ряды сзади. Фардоннцы не сразу поняли, что случилось, а когда, наконец, сообразили, то даже не пытались защищаться, лишь удивленно смотрели на людей, валивших их наземь.
Через несколько минут Тарджа добрался до капитана. Тот обернулся на окрик. Лицо его было растерянным - точно он не знал, что делать посреди всего этого хаоса. Впрочем, замешательство длилось недолго, и первая же попытка Тарджи нанести удар не увенчалась успехом.
В первый раз с начала боя Тарджа встретился с противником лицом к лицу. Он отразил ответный удар фардоннца и сделал обманное движение. Капитан подался вперед - в тот же миг Тарджа воткнул клинок в щель между пластинами нагрудника и, услышав крик смертельно раненного человека, рывком выдернул меч.
Капитан выронил меч и схватился за бок. Между пальцами его струилась кровь. Он покачнулся и грянулся наземь. Тарджа огляделся - большинство фардоннцев лежали на земле. Послышался троекратный сигнал рога, возвещавший об отступлении кариенцев. Тарджа удивился: они ничего не добились, угробили кучу своих и даже не попытались бросить в бой рыцарей. И все это ради чего?
- Господин!
Тарджа обернулся - его звал фардоннский капитан. Тарджа спрыгнул с коня и опустился на колени рядом с раненым. Жить ему оставалось недолго, но взгляд его был ясен и сознателен. Наверное, приближающаяся смерть развеяла все чары жрецов.
- Слушаю, капитан.
- Передайте...- выдохнул тот. В его медалонском выговоре слышался ясный акцент. Лицо раненого покрыла смертельная бледность.- Передайте то, что я скажу... моей сестре...
- Передам,- тотчас же согласился Тарджа, хотя понятия не имел, кто этот человек и как передать его слова сестре в Фардоннии. Но воин умирал. А воля умирающего - закон.
- Предательство...- прошептал капитан.- Жрецы... нас обманули...
- Я передам,- пообещал Тарджа и хотел было встать, но человек, собрав последние силы, крепко схватил его за руку:
- Вы должны... предупредить ее...
- Хорошо. Я постараюсь отправить ей письмо.
Капитан покачал головой:
- Нет... предупредите ее лично...
- Предупрежу,- согласился Тарджа.- Как ее зовут?
Фардоннец закрыл глаза, и на миг Тардже показалось, что он умер, но раненый вдруг закашлялся и выплюнул сгусток крови. Губы его зашевелились. "Что?"- Тарджа нагнулся к самому его лицу и услышал:
- Адрина.
Странные золотистые глаза умирающего заволокло дымкой, и дыхание его пресеклось.
Глава 28
Адрину разбудила тишина. В кариенском лагере, всегда таком шумном и суетливом, царило зловещее безмолвие. Некоторое время она лежала, прислушиваясь и гадая, что бы это значило.
Наконец, стряхнув с себя остатки сна, села на кровати и отдернула тяжелый шитый полог над кроватью.
- Доброе утро, ваше высочество,- сонно пробормотал Майкл, с трудом отдирая голову от соломенного тюфяка, лежавшего у жаровни.
С тех пор как Адрина спасла его от допросов военного совета, мальчик не отходил от нее ни на шаг. Герцогу Лезо давно прислуживал другой паж, и принцесса без зазрения совести оставила мальчика при себе. Он боготворил свою госпожу и - что было явным перебором - считал живой святой. Впрочем, Адрину это вполне устраивало. Парень очень много знал о медалонцах, а они интересовали Адрину больше, чем все кариенцы вместе взятые.