- Здесь есть лазарет, госпожа, она могла пойти туда...
Да, могла - могла пойти сама, а могла и попасть ненароком. Эстьен, конечно, не имел в виду ничего подобного; скорее он вспомнил о том, как его мать носила травяные настои бедным соседям - "женщины посещают больных". Джулианна же подумала о другом: "Элизанды не было весь день, она любопытна и беззаботна, не знает здешних мест, с ней могло случиться что-нибудь..."
Она-то надеялась еще какое-то время не думать о лазарете! Но было уже поздно.
- Могла, - весело согласилась девушка. - Не мог бы ты провести меня туда, Эстьен?
Он мог и провел. Лазарет оказался большой комнатой, в которой было все скамьи, бутылки, каменные кувшины, бочонки, ступки, букеты из сухих трав, подвешенные под потолком, и книжная полка. Помещение скорее напоминало аптеку: в самой комнате не было никого, но за дверью в конце коридора слышались тихие голоса. Однако, несмотря на это, Джулианне показалось, что она узнала один из голосов. Эстьен неуверенно поморщился, но Джулианна улыбнулась ему, скрывая собственные сомнения, и первой вошла в длинную комнату, уставленную койками.
Только одна койка оказалась занята, но лежала на ней не Элизанда. Джулианна поняла это с первого взгляда и едва сдержала вздох облегчения, потому что самые худшие ее страхи не оправдались. Следующий вздох едва не превратился в смех; ей пришлось крепко зажать себе рот, чтобы не расхохотаться.
Лежавший на матрасе человек, почти мальчик, был бледен и полураздет. Возле него стояли на коленях два монаха; один протирал губкой лицо и грудь больного, а второй смазывал чем-то кровоточащую рану на руке юноши. Оба брата в ужасе воззрились на возникшую перед ними девушку - выражение их лиц и насмешило Джулианну.
Еще два человека стояли в ногах койки. Старшего Джулианна сочла главным целителем, а второго узнала - сьер Антон д'Эскриве. Это его голос она услышала и распознала еще в коридоре. Он быстрее всех пришел в себя, поднял измазанную, дурно пахнущую рясу и аккуратно накрыл лежащего на койке юношу. Проследив за его руками, Джулианна посмотрела на лицо больного. Да, это был Маррон, молодой монах и странный оруженосец сьера Антона.
- Мадемуазель Джулианна! - В голосе рыцаря слышалась привычная уже сардоническая нотка, словно говорившая, что все в этом мире ничтожно и стоит разве что смеха. Рыцарь аккуратно вытер руки о сырой кусок ткани. - Вам требуется искусство магистра Скобиуса?
- Нет. Я ищу свою компаньонку, но вижу, что тут ее нет. Если вашему оруженосцу нужна помощь, я не буду мешать. Я уйду...
И она вышла, но д'Эскриве вышел вместе с ней. Джулианна заметила, что Эстьен исчез - юркнул в коридор и растворился в полумраке.
- С Марроном не произошло ничего страшного. Перегрелся на солнце и сглупил, в результате чего снова открылась рана на руке. Главный целитель зашьет рану; свежая повязка, послеобеденный сон - и мой оруженосец будет как новенький. Эх, следовало бы поколотить его, чтобы доставлял мне поменьше забот!
- Следовало бы, - согласилась Джулианна, не сдерживая смеха, - но вы же не станете этого делать. - Рыцарь был не единственным, кого забавляли дурацкие превратности жизни, и следовало показать ему это.
- Ну да, скорее всего не стану. Мальчишка, кажется, заколдован - что-то удерживает меня от того, чтобы задать ему трепку. К тому же ближайшие несколько дней он будет не слишком хорошо себя чувствовать. Ах да, так вы потеряли мадемуазель Элизанду?