У меня в горле вновь зашевелился невидимый сцинк. Тот факт, что Нерон – убийца собственной матери, – говорил о защите традиционных римских ценностей… это было едва ли не самое римское, что я только мог вообразить. При мысли о том, что он решил стать папочкой для всего мира, у меня внутри все сжалось. Я представил, как моих друзей из Лагеря полукровок заставят встать строем за слугами императора и как Мэг вернется в ряды полубогов императорского двора.
Она станет двенадцатой, понял я. Двенадцать приемных детей Нерона, как двенадцать олимпийцев. Это не могло быть совпадением. Нерон растил их как молодых будущих богов, которые будут править его кошмарным новым миром. Это делало Нерона новым Кроносом, всемогущим отцом, который мог либо изливать на своих детей благодать, либо проглотить их по своему усмотрению. Я очень сильно недооценил манию величия Нерона.
– На чем я остановился? – задумчиво проговорил Нерон, возвращаясь из грез о кровавых побоищах.
– На середине злодейского монолога, – подсказал я.
– Точно, теперь вспомнил! Добрые и злые дела. Ты, Аполлон, пришел сдаться, жертвуя собой, чтобы спасти город. Похоже на доброе дело! Именно поэтому я и подозреваю, что на самом деле это не так. Лугусельва!
Галлийка была не похожа на человека, которого легко заставить вздрогнуть, но, когда Нерон выкрикнул ее имя, металлические скобы на ее ногах скрипнули.
– Владыка?
– Каков был план? – спросил Нерон.
Мои легкие покрылись инеем.
Лу изо всех сил изображала смятение:
– Владыка?
– Ваш план! – рявкнул он. – Ты специально их отпустила. Они пришли сами на исходе данного им срока. На что ты рассчитывала, когда предала меня?
– Владыка, нет. Я…
– Взять их!
Вдруг мне стало ясно, для какого танца расставили всех присутствующих. Все блестяще справились со своей задачей. Слуги отошли назад. Полубоги императорского двора шагнули вперед и обнажили мечи. Я не заметил, как германцы подкрались к нам сзади, пока два дородных детины не стиснули мне руки. Еще двое схватили Мэг. Гунтер с товарищем вцепились в Лугусельву с таким энтузиазмом, что ее костыли застучали по полу. Будь Лу здорова, она бы, конечно, не сдалась без боя, но в ее нынешнем положении достойного отпора дать не могла. Германцы швырнули ее на пол, заставив пасть ниц перед императором, не обращая внимания ни на ее крики, ни на скрип скоб у нее на ногах.
– Перестаньте! – Мэг пыталась вырваться, но германцы были тяжелее ее на несколько сотен фунтов.
Я пнул одного из держащих меня по голени, но без толку. С тем же успехом можно было пинать лесного быка.
У Нерона весело заблестели глаза.
– Видите, дети, – сказал он одиннадцати приемышам, – если задумаете свергнуть меня, вам придется постараться получше. Честно говоря, я разочарован. – Он покрутил несколько волосков из бороды, видимо потому, что нормальных злодейских усов отрастить ему так и не удалось. – Посмотрим, правильно ли я все понял, Аполлон. Ты сдаешься, чтобы попасть ко мне в башню, надеясь, что я не сожгу город и ослаблю стражу. В это время в Лагере полукровок собирается твоя маленькая армия полубогов… – Он коварно улыбнулся. – Да, из надежных источников мне стало известно, что они готовятся к наступлению. Как захватывающе! Когда они нападут, Лугусельва выпустит вас из камер, и все вместе во всей этой суматохе вы сумеете меня убить. Примерно так?
Мое сердце вцепилось в грудную клетку, как троглодит в каменную стену. Если Лагерь полукровок действительно готовится нанести удар, это может значить, что Рейчел выбралась на поверхность и связалась с ними. И возможно, Уилл и Нико тоже все еще живы и по-прежнему с троглодитами. Но Нерон мог и солгать. Или он знает больше, чем сказал. Так или иначе, Лугусельву раскрыли, а значит, она не сможет ни освободить нас, ни помочь уничтожить императорские фасции. Независимо от того, удастся ли Нико и трогам исполнить задуманное, наши друзья из лагеря отправятся навстречу собственной гибели. Ах да: еще я умру.