Ник Гернар, Юлия Горина
Осколки мира. Том 7. Башня
Глава 1
Метод Штальмана
Ян Данилевский напряженно наблюдал, как Никитин, любезно кивнув секретарю, входит в его кабинет. Как неторопливо располагается в кресле напротив, с легкой улыбкой расстегивает для удобства единственную пуговицу пиджака…
— Итак? — не выдержал он затянувшейся паузы. — Что вам угодно?
— Еще раз здравствуйте, господин Данилевский, — вальяжно развалившись в кресле, проговорил Никитин. — Спасибо, что согласились уделить мне время. В этот непростой и такой напряженный для вас период.
Бровь Данилевского вопросительно изогнулась.
— Не совсем понимаю, о чем вы.
— Прекрасно понимаете, — с улыбкой отозвался Никитин. — Я сначала никак не мог взять в толк, какая связь между перемещением ваших сотрудников и внезапной активностью на рынке недвижимости…
Данилевский нахмурился.
— Перемещения сотрудников?..
— Да полно, Данилевский, — поморщился Никитин. — Давайте вы не будете изображать тугодума, коим вы не являетесь, чтобы мне не пришлось изображать… Что-то, чем мне совсем не хотелось бы выглядеть в ваших глазах. Да, у меня есть информаторы. Они не настолько глубоко посвящены в ваши дела, но даже небольшая информация может стать ключом к большой, если использовать ее с умом и уметь анализировать. Вы пытаетесь купить Москву? «Марк Антоний», «Титан», «Веселая вдова», «ТК 'Гортензия» — это же все вы, не так ли? Оригинальные названия, кстати. Креативный подход.
Лицо Данилевского будто окаменело.
— Вы вынуждаете меня повторить свой вопрос. Что. Вам. Угодно?
Лицо Никитина из меланхолично-дружелюбного стало серьезным и сосредоточенным.
— Партнерство. Вы уступите мне южную ветку метро, развалины фабрики игрушек, машиностроительный завод и строительный комплекс «Деметра», и я помогу довести вам игру до конца. И сохраню ее в тайне от… корпоративной общественности. Не жадничайте, Ян. Я хочу не такой уж большой кусок от вашего пирога. Это партнерство принесет выгоду нам обоим.
Данилевский помолчал. Погладил кончиками пальцев подбородок, с раздражением отмечая, что он недостаточно гладко выбрит.
Отвратительно.
— Ну и зачем вам это? — спросил он Никитина. — Когда все выплывет, вы наживете себе немало врагов.
— Как будто сейчас они мне друзья, — пожал плечами Никитин. — А вот получить вас в качестве партнера, пусть даже вынужденного, мне весьма интересно. Продать корпорацию чтобы получить город… Это сильный ход, Ян. Безумный. Но сильный. Никто из старых корпоратов даже не придумал бы такое. Ни я, ни Ладыженский, ни Свиридов. Мы слишком отяжелели в своих креслах. А вы — вы молоды. Умны. Амбициозны и решительны. Вы мне нравитесь, Данилевский. Не знаю, что еще вы планируете сотворить, но точно знаю, что хотел бы в этом участвовать. Пока что — с минимальным риском и умеренными вложениями. А там будет видно. Вам это партнерство также выгодно. С одной стороны — финансовая поддержка. С другой… Скоро выборы. И если мне все-таки удастся занять президентское кресло, наше сотрудничество может стать весьма многообещающим тандемом.
Ян откинулся на спинку своего кресла, глядя внимательным, цепким взглядом на Никитина. Будто пытался по каким-то внешним признакам понять все то, что сейчас этот лис недоговаривал.
— Хорошо, — сказал, наконец, Данилевский. — Пусть будет так. Но я хочу знать имя информатора.
Никитин кивнул.
— Это разумно. Ее зовут Рыжая Эмма, и я уже забрал ее под свою опеку.
Брови Яна изумленно приподнялись.
— Эмма?..
Никитин усмехнулся.
— А ведь вы многое для них сделали, не так ли? Я имею в виду, для этой девочки с ее опекуном. Но… Увы, — его глянцевая маска самодовольства вдруг выцвела, и из-под нее проступило усталое, грустное лицо немолодого человека. — Порядочность, верность вместе с благодарностью и чувством долга в современном обществе считаются глупостью. У нас теперь забота мужчины о женщине считается чем-то унизительным, верность женщины мужчине — глупостью, доверие интерпретируется как признак недалекого ума, а доброта — как повод для самопиара. А ведь когда-то люди умирали за честь, Данилевский. Представляете? Не за репутацию, не за деньги или власть. За честь! Какая дикость по нынешним меркам. Когда я об этом думаю, невольно задаюсь вопросом: может быть, мы заслужили все то, что происходит сейчас?..
В этот момент в дверь кабинета постучали. И это был нервный, почти судорожный стук.
Данилевский хищно обернулся на дверь всем корпусом.
— Да, что случилось? — громко и раздраженно спросил он, поскольку только что дал распоряжение не беспокоить его во время текущей встречи.