— Внимание! Все, кто может покинуть станцию прямо сейчас, покиньте ее немедленно! Марат Басаргин, позывной Монгол! Если вы!..
Голос вдруг замолк на полуслове, будто у кого-то из рук вырвали микрофон. И я услышал… голос Егора!
— Парни, ваша вахта закончена! И здесь, сука, полсотни крутых ЦИРовцев, готовых принять эстафету и охранять Аэтер, пока его коридоры полностью не очистятся. Так что, ёпта, если вы там еще живые, валите уже сюда!..
Я подорвался к дверям. За мной следом поднялся побледневший Крестоносец и хромающий Амару.
Двери с шипением открылись…
И мы увидели на фоне песка и солнца целый отряд людей в форме ЦИР — с тяжелыми рюкзаками за спиной, увешанных оружием и взрывчаткой, с тяжелыми гранатометами и ящиками техинвентаря.
А прямо перед входом стоял Егор.
При виде меня он заулыбался во все тридцать два зуба, поспешил навстречу, и мы крепко обнялись.
— Живой, сукин сын, — пробормотал Егор, шмыгнув носом и от души хлопая меня по спине. — Хотя смердишь, как трехдневный покойник!
— Каков, блин, Одиссей, такова и Пенелопа. Вы до второго невозвратного пешком через Альпы, что ли, добирались? — фыркнул я.
— До разлома-то мы пару часов домчали, — уже всерьез ответил Егор, отпуская меня. — А вот в самом рифте реально ползли, как раком до Китая. Там столько непроходных зон образовалось, столько пространственных искривлений. Призраки, сука, носятся! Не хуже, чем в америкосовской пустоши! Так что да, извиняй. Подзадержались немного. А потом еще Штальман твой неделю думал, как это все должно в итоге работать и что ему сделать для этого.
— Нормально, — с улыбкой отозвался я. — Главное, все получилось. И вот эта идея со сменой караула — потрясная. Очень домой хочется, с чувством выполненного долга. Штальман! — крикнул я, обернувшись на станцию. — Выход рабочий? Куда ведет?
«В кэше сохранился тот порядок, который был на момент запуска переноса точки входа, — ответил мне голос старика в голове. — Так что выход направлен через Новомосковский разлом. Благо, выход — не вход, так что воспользоваться им сможет каждый. А что касается персонально тебя, то этот же рифт для тебя может послужить и входом. Позовешь — я выйду на контакт и выстрою для тебя короткий коридор.»
Я кивнул ему, а вслух сказал остальным:
— Да, выход рабочий! Через Новомосковский разлом! Так что скоро будем дома.
Но перед тем, как уйти, мне нужно было сориентировать на станции новую смену. В ход пошел подготовленный для Данилевского доклад, дополнительные разъяснения касательно обстановки и возможных противников. И по поводу самого Штальмана. Мне показалось нелишним напомнить, что им предстоит общаться с оцифрованной человеческой личностью, а не с домашним ИИ или умной машиной, так что командный тон следует попридержать.
Закончив инструктаж, мы распрощались с аналитиками и вместе с Егором направились к маняще мерцающему разлому.
«До встречи, Монгол, — через интерфейс сказал мне Штальман. Вполголоса, будто кто-то мог подслушать его слова в моей голове. — Надеюсь, до скорой. И с хорошими новостями».
— Да, — вслух ответил я. — Это было бы просто замечательно.
И никто не спросил, о чем это я.
Перед тем, как шагнуть в сияние, Крестоносец развернулся к станции и раскатисто, басисто крикнул:
— Благодарим хозяина за гостеприимство! И да снизойдет на него просветление, чтобы принял он вместо ереси своей римо-католической истинную веру!
Не знаю, что ответил ему Штальман. И успел ли.
Свечение ослепило меня. Давление размазало по невидимым стенам, выжимая из усталого тела последние запасы выносливости. Кожу обожгло, будто множество мелких электрических разрядов пробежало от макушки до пяток.
А потом земля резко ударила в ноги, в глаза устремились снопы света от прожекторов. И над головами прогромыхало:
— Стоять на месте! Руки вверх! Назовите свои имена!
Ничего себе встреча.
Щурясь, я сделал шаг вперед, миролюбиво выполняя требования военной охраны:
— Сотрудники ЦИР! — громко выкрикнул я, пытаясь сквозь свет различить очертания пространства.
Вокруг стояла теплая ночь.
За время нашего отсутствия вокруг рифта появилось ограждение по периметру и две сторожевые башни, свет которых сейчас и выедал нам глаза. От одной из башен отделились четыре рослые фигуры в камуфляже и энергично двинулись к нам.
— Я — Марат Басаргин. Парень справа — это Амару Сантьяго, парень слева…
— А парень слева — Николай Свиридов, глава корпорации «Биосад», и руки свои я поднимаю только к Господу и чтобы свернуть шею своим врагам! — рявкнул Крестоносец, разворачивая плечи. — Фонари пригасите!..