Это был наш компромисс с местным персоналом, поскольку они не хотели никого пускать в стерильное помещение, а я не хотел оставлять их наедине с Егором без моего контроля. И пообещал, что если они продолжат настаивать, им самим потребуется палата интенсивной терапии. В итоге они работали там, а я сидел здесь, держа на коленях крупную, явно мужскую обгорелую руку, найденную на месте убийства. Сначала меня вместе с ней не хотели даже в больницу пускать. И очень напрасно, потому что я все равно вошел. Конфликт в какой-то степени разрешил находчивый санитар, предложивший мне для вещдока хороший герметичный пакет.
— Ну и долго ты тут собираешься врачей пугать? — негромко спросил Данилевский.
Я плюхнул руку в пакете ему на колени.
— Проведи анализ ДНК в своей лаборатории. Я хочу знать об этом ублюдке все. Имя, профессия, место жительства, семейное положение. Даже штрафы на превышение скорости. Сделаешь? — взглянул я на Данилевского.
Тот кашлянул. Брезгливо взял пакет, положил на пол возле своих начищенных до блеска ботинок.
— Анализ-то я сделаю… — проговорил он. — Но ты же понимаешь, что это напрасный труд? Тебе ее бросили, как голодной собаке — кость. Если бы этот человек был кем-то значимым, через кого можно было бы выйти на заказчика, руку бы ты не нашел.
— Там видно будет, — отозвался я.
Данилевский вздохнул. Помолчал полминуты.
— Лексой в итоге занимался Никитин?.. — спросил он.
Я отрицательно покачал головой.
— Один из его помощников. Звучит скверно, да? Будто я ее бросил на чужих людей. Но я решил, что Лексе уже ничем не помочь. А вот Егора могут попытаться добить. Он ведь все видел.
— Но я же прислал охрану еще два часа назад!
Я медленно повернулся к Яну всем корпусом.
— Да. А перед этим ты прислал за нами Никитина.
Данилевский вздохнул. Отвернулся.
— И что теперь? Будешь сидеть здесь и кошмарить больницу, пока Егор на ноги не встанет?
— Достаточно подождать, чтобы он очнулся. Интенсивку Егор перенес хорошо, так что по прогнозам врачей это должно произойти в течение ближайших пяти часов. После этого убивать его уже не будет смысла.
Ян кивнул.
— В этом есть логика.
Я усмехнулся. Качнул головой в сторону окна.
— А там, насколько я могу судить, все окончательно стихло?
— Да. Атака прекратилась, как только все сервера и хранилища «ГеймМастера» оказались уничтожены.
— В Москве? — уточнил я.
— Везде, — ответил Ян. — И не только в России.
— Значит, мои догадки верны. Они избавлялись от Штальмана.
— Я тоже так решил. И, прикинув так и эдак, взял Синклера под охрану. Так что как закончишь здесь, приезжай. Поговорим с ним вместе.
Я кивнул. Устало пошевелил плечами, разгоняя застоявшуюся кровь, сел поудобней.
Данилевский подобрал с пола шуршащий пакет с оторванной конечностью, поднялся и направился прочь вдоль по коридору.
— Ян! — окликнул я его.
Данилевский вопросительно повернул голову.
— А… тебе приходило оповещение про Лексу? — спросил я.
— Да. Но почему-то с опозданием. Сразу после твоего звонка. А что?
Я задумчиво потер заросшую щетиной щеку.
— Ничего. Просто спросил.
Ян кивнул и ушел.
А я все смотрел ему вслед и думал.
Как странно. Я не получил оповещения вовсе. Император — примерно сразу же после случившегося. А Шут — после нашего с ним разговора. Это почти час спустя после трагедии. Тогда же вдруг очнулся Тень и засыпал меня упреками и вопросами — видимо, тоже как раз после прочитанной новости.
Что за ерунда?
Игроки теперь получают одну и ту же информацию в разное время? Но… для чего?
Кроме того, Синклер, конечно, мог слить Хопкинсу информацию о случившемся в Аэтере. Но он не мог знать подробностей прошлой ночи — где мы остановились с Лексой, в каком районе города, и что за нами выехал Никитин. А для того, чтобы заготовить ловушку, исполнителям нужно было обладать этими сведениями.
Этими сведениями обладал довольно узкий круг людей. Я, Лекса, Данилевский, Никитин. Еще, вероятно, Тень — потому что именно с ним разговаривала Лекса, когда все произошло. И, гипотетически, Локи. Он мог не уходить после нашего разговора, а выждать где-нибудь и наблюдать.
Вот только мне слабо верилось, чтобы Тень навредил Лексе. Или чтобы Локи превратился в чью-то послушную ищейку.
А еще меня мучил вопрос: ловушка была подготовлена для пассажиров только одной машины или обеих сразу?..
Так я и занимал свою голову, чтобы не думать о главном.
О том, что моя разноглазая девчонка больше мне никогда не улыбнется. Как я мог отпустить ее в другую машину? Почему не настоял на том, чтобы все ехали вместе?