Зачем надо было оставлять столько улик?
Не затем ли, чтобы я как ненормальный бросился охранять своего друга, в то время как тело Лексы исчезает, уступая место реплике?
Совпадение?
Или чья-то тщательно продуманная многоходовочка?
И если это спланировано, то кто стоит за всем?
Никитин? Ради каких-то своих целей?
Ладыженский?
Или даже… Данилевский?..
Если бы Хопкинс позвонил ему и предложил вместо стертой с лица земли Москвы жизнь Лексы, что бы тот выбрал?
У меня сжались кулаки.
Вне зависимости от того, чей это был план, в чем его смысл? Если на теле были какие-то страшные доказательства или улики, тогда почему его не забрали сразу? Почему выложили на этот снег, так же, как и руку?
Не для того ли, чтобы я его увидел?..
И вообще.
Допустим, Кукольник хочет устранить Штальмана.
Но что ему делать с копией, которая теперь живет в Аэтер? Для ракет Хопкинса она недостижима. Своими силами он, судя по всему, с ним справиться не может. Иначе давно бы подавил ИИ станции.
И если бы я был Кукольником…
Я бы не стал ее убивать.
Мертвая она бесполезна. На Штальмана можно оказывать давление только живой дочерью.
Сердце в груди болезненно сжалось — и отпустило.
Тень встряхнул меня за плечо. Я недоумевающе посмотрел на него, а потом, повернув голову, увидел мужика с урной в руках. На урне виднелась наклеенная бирка — два дробь двадцать восемь.
Я взял урну, рассеянно кивнул.
И поплелся к выходу, лихорадочно соображая.
Самым весомым доказательством гибели Лексы, кроме ее тела на месте происшествия, было оповещение системы.
До недавнего времени я считал, что система не ошибается. И наверняка подавляющее большинство других игроков думает так же.
Вот только у меня был интересный опыт во втором невозвратном, когда мы с Данилевским столкнулись с игроком из прошлой сессии. Которого система считала мертвым.
А почему?
Потому что он впадал в статис или что-то вроде этого.
Другими словами, если игрока ввести в кому… Может ли в таком случае система посчитать его выбывшим из игры?
Или не может?..
Оказавшись на воздухе, я глубоко вдохнул всей грудью.
Наверное, если бы я сказал кому-нибудь, что сейчас чувствую и о чем думаю, меня посчитали бы сумасшедшим.
И не исключено, что были бы правы.
Я собственными глазами видел Лексу мертвой. А теперь всеми силами убеждаю себя, что она может быть жива.
Но ведь…
Может же?..
В любом случае я не планировал никому ничего говорить на эту тему. Потому что даже намек на то, что меня тревожат какие-то подозрения, мог негативно сказаться не только на моей репутации, но и на положении Лексы, если она сейчас в самом деле была в руках кого-то из наших врагов.
Здесь больше нельзя идти напролом. Надо вести себя предусмотрительней и хитрее.
Тем временем солнце, выглянувшее из-за рыжих облаков, теплым желтым светом коснулось моего лица. И в воздухе в первый раз в этом году запахло весной.
Глава 9
Переход на новый уровень
На похоронах я стоял в самом дальнем ряду, в траурном костюме и с каменным лицом.
Поскольку Лекса написала отказ от каких-либо религиозных обрядов и процедур, прощание проходило в мемориальном зале Старого кладбища. От белоснежных траурных букетов в зале витал аромат весеннего сада, смешанного со сладковатым запахом восковых свечей, которые полыхали в больших чугунных подсвечниках вокруг пьедестала, где стоял гроб. Негромко звучала какая-то нудная классическая музыка. Живая Лекса пришла бы в ужас. На белые стены транслировались оживленные фото умершей с каких-то официальных мероприятий.
На церемонию гражданской панихиды была приглашена вся корпоративная верхушка, а также знакомые Лексы, которых ее законный представитель посчитал достаточно приличными, чтобы показать общественности в качестве безутешных друзей. Кроме них также присутствовали представители официальных СМИ и следственных органов.
Женщины соревновались друг с другом в траурных изысках. Монашеские платья с вырезами на спине, шляпки, белые платочки в руках. Многие мужчины явились в черных очках, словно для того, чтобы скрыть слезы. Негромко переговариваясь между собой, они рассаживались на креслах, выставленных длинными рядами, и замирали в ожидании официальной части.