— Господин Никитин уже давно сообщил мне, что вы вернулись. И где вас можно найти. Только я все никак не мог решиться на эту встречу. А тут вдруг это несчастье, и я подумал — жизнь слишком непредсказуема, чтобы откладывать важные вещи на завтра. И вот я здесь…
В моей голове пронеслось: это реакция на мою приманку? Или просто совпадение?
— Вот, значит, как, — проговорил я.
— Странное ощущение, верно? Вроде вы — мой старший брат, а выглядите моложе моего внука, — с дружелюбной и почему-то виноватой улыбкой сказал мне брат, которого я никогда толком не знал.
А еще я не знал, по доброй воле он подошел ко мне или эта робость и неуверенность на самом деле растут из принуждения, которому подвергся он сам или его семья. Тот же внук, о котором он почему-то вдруг вспомнил.
Ведь согласно материалам, собранным для меня Данилевским, Анатолий Белов — старший сотрудник какого-то там отдела «Белой Короны». И у Никитина миллион возможностей дергать его за ниточки.
Вот только я на такое не согласен. В конце концов, этот человек — сын моей матери.
— Рад возможности познакомиться с вами, — сказал я, сотворив на лице самое теплое выражение, на какое только был способен. — Жаль только, что момент на самом деле неподходящий. Давайте встретимся недели через три? Выпьем где-нибудь, поговорим.
— А сейчас?..
— Сейчас я занят и, признаться, совершенно не в настроении для сентиментальных семейных разговоров. Но я непременно свяжусь с вами позже. Всего доброго.
Я пожал руку растерявшегося Анатолия Викторовича и решительно направился к машине.
Нет уж, ваше императорское величество. Если вы все-таки решили на меня поохотиться, придется это сделать самым что ни на есть прямым и недвусмысленным способом. На моей территории и по моим правилам.
Никитин опаздывал.
Он был очень пунктуальным человеком, и в ситуациях, когда сам по каким-то причинам не мог соответствовать собственным критериям обязательного и пунктуального человека, испытывал глубокий внутренний дискомфорт. Однако внешне это никоим образом не проявлялось.
Император умел сохранять лицо в любых ситуациях.
По пути из дезинфектора в палату он даже немного сбавил шаг и вошел уверенно и величаво, как белый ангел в медицинских одеждах.
Или как смерть, про которую говорят, что она никогда не опаздывает, а напротив, всегда приходит раньше, чем ожидалось.
— Добрый день, Антон Львович, — в привычной расслабленной манере поздоровался он с патриархом. — Как вы себя сегодня чувствуете?
Вопрос прозвучал дружелюбно, но на смысловом уровне запросто мог быть интерпретирован как издевка. Потому что выглядел старик несколько хуже, чем девочка в гробу, над которой совсем недавно Никитин толкал прощальную речь: черные синяки под глазами, синюшный цвет кожи, бесчисленное множество проводов и датчиков на высохшем, почти мумифицированном теле.
Патриарх перевел на Императора холодный, немигающий взгляд своих полупрозрачных глаз. Звуки поршней в аппарате, поддерживающем работу легких, участились. Неравномерный, аритмичный писк контроллера сердцебиения тоже стал быстрее.
— К чему этот вопрос? — просипел голос Антона Львовича в динамике. — Вы ведь уже ознакомились с журналом наблюдений. И, полагаю, изучение было очень тщательным, раз вы задержались на добрую четверть часа.
— Нет, я задержался по иной причине, — с легкостью отозвался Никитин, присаживаясь на стул возле кушетки патриарха. — Небольшая накладка в виде слишком долгих выступлений спикеров на одном официальном мероприятии, которое я никак не мог пропустить. — Он взял в руки лежащий на медицинском столике планшет с танцующими диаграммами. — Но зато она дала вам возможность лишний раз обдумать ваше решение. Поскольку оно в некотором смысле… необратимо, — сказал он, пробегая глазами данные.
— К сожалению, смерть — тоже, — сказал Антон Львович. — Я все так же презираю вашу… — он запнулся, подбирая подходящее слово. — методику. Однако единственная альтернатива ей — умереть в течение ближайших недель. А я не могу себе сейчас этого позволить.
— О да, о вашем презрении я прекрасно осведомлен, — сказал Никитин, откладывая планшет. — Но это все высокие материи. Ваши этические дилеммы к сути процедуры никоим образом не относятся. А вот… некоторые договоренности я бы хотел подтвердить. Вы не доверяете электронным документам, а я — незадокументированным обещаниям.
— Вы о нашем совместном проекте и поставках продовольствия в Москву? — просипел Антон Львович.