Ян уже буквально нависал надо мной, жадно впиваясь глазами в написанное.
— И вам доброй ночи, Дмитрий Владимирович. И удачи завтра, — закончил он разговор и коснулся кончиками пальцев инфономика.
Но сказать он ничего не успел, потому что буквы сообщения вдруг в буквальном смысле слова начали осыпаться вниз и исчезать. Зато вверху замигали какие-то непонятные символы, будто кодировка сбилась.
— В сторону! — в буквальном смысле оттолкнул меня вместе с креслом от компьютерного стола Данилевский, впиваясь пальцами в клавиатуру. — Ну же… Ну же, нет!
Экраны замигали красными и оранжевыми окошками предупреждений.
— Твою мать! — выругался Ян, хлопнув ладонями по столу.
— Что случилось?..
— Он активировал какой-то скрытый вирус, который сожрал абсолютно всю систему фейкового интерфейса! В общем, похоже, все безвозвратно умерло…
Ян еще пытался что-то сделать, но, судя по его лицу, дело это было безнадежное.
Я молча сидел в своем кресле, наблюдая, как Данилевский попеременно разговаривает то с клавиатурой, компьютером, антивирусами и всеми их создателями. И отчетливо понимал одно.
Кто бы из этих двоих ни приложил руку к случившемуся с Лексой, судя по всему, и тот, и другой смотрят на меня как на тупой инструмент. Как на оружие друг против друга.
Обезумевший от горя любовник — очень удобная версия. Трагичная. И главное, всем понятная.
А потом один из нас поедет на кладбище, другой — в тюрьму, а третий — к блогерам, оплакивать нас обоих.
Идеальный расклад.
Осознание себя вернулось неожиданно и резко, прямо посреди обрывков видений.
Перед мысленным взором Николая продолжали вставать картины из далекого прошлого и неизбежного будущего, но он больше не был обезличенным наблюдателем.
Но и назвать эту очнувшуюся новую личность собой Крестоносец мог с трудом.
Несколько часов он изучал себя изнутри. Прислушивался к биению сердца, вызывал и останавливал видения, анализировал свое физическое состояние. Глаза не открывались, но Николай и без использования зрения вполне осознал, что лежит полуобнаженный на чем-то жестком, накрытый легкой тканью. Что вокруг пахнет лекарствами и антисептиками, а в вене стоит катетер. Прислушавшись к ощущениям в руке, Крестоносец даже смог отследить поступление в кровь успокоительного препарата.
Потом переключился на интерфейс. Внимательно изучил ленту оповещений, среди которых в качестве «Бонуса от Мастера Игры» значились совершенно новые, незнакомые ему способности — «медитация» и «самоконтроль».
Что это за «мастер игры» и с какой целью делает такого рода подарки?
Ведь ничто и никому не дается в этом мире просто так.
Николай запустил «медитацию» и опять провалился в поток видений. Только на этот раз — относительно контролируемых, и потому потребовавших от созерцателя определенных усилий.
Тогда Крестоносец понял: чем больше энергии прилагаешь, тем четче получается картинка и внятней поток.
По-настоящему сосредоточиться ему мешал препарат, поступающий в кровь. Но и того, что Николай сумел увидеть, было более чем достаточно.
Собрав все свои силы и волю в кулак, он рванул рукой, выдергивая из вены канюлю капельницы. С закрытыми глазами шевельнул пальцами, пуская в стороны ударную волну. Атака получилась несильной, но достаточной, чтобы раздался звон разлетевшихся по полу инструментов и женский испуганный крик.
Регенерация восстановила нормальное состояние всех систем почти за считанные секунды.
Пара мгновений — и Николай смог открыть глаза.
Еще миг — и подскочившую охрану раскидало по палате.
Крестоносец поднялся с больничной койки. В одних только льняных брюках, босой, обнаженный по пояс, с бородой и длинными волосами он походил на древнего бога, явившегося то ли с Олимпа, то ли прямиком из Нави.
Похрустывая битым стеклом под ступнями, он прошел мимо стонущих телохранителей, оставляя на белом кафеле кровавые следы. И вышел в коридор.
Николай почти не слышал криков, лязга затворов, грохота торопливых шагов. Часть его сознания никак не могла освободиться от плена видений, так что в его ушах до сих пор стоял звон от недавних взрывов и вопли истощенных, умирающих от голода людей.
Так было в далеком прошлом.
И так может быть в будущем.