А на десятый день после инаугурации нового президента информационное поле взорвала новость корпорации «Биосад». Великий патриарх и главный кормилец страны объявил о своем решении уйти на покой. Вместо него главное кресло занял один из его сыновей, Николай Свиридов. Решение было принято в день выборов, но вступило в действие только сейчас, поскольку требовало серьезной предварительной подготовки с юридической точки зрения.
Сказать, что новость о «Биосаде» меня сильно удивила — это ничего не сказать.
Конечно, я тревожился после исчезновения Крестоносца, но хотел верить, что Данилевский не прогадал и Антон Львович не причинит ему вреда.
А потом, по правде говоря, мне было как-то не до проблем Крестоносца, и я на время просто упустил ситуацию из виду.
И вдруг — такое известие!
Общественность, как и следовало ожидать, мгновенно раскололась на три непримиримых лагеря, и каждый из них орал громче другого.
Первый лагерь — я мысленно назвал их «плакальщиками» — завывал в голос. Они не принимали нового главу. Вытаскивали на свет его темное и безумное прошлое в пустоши, обсуждали диагнозы, муссировали историю в Шанхае. И сокрушались, что стабильность, выстроенная старым патриархом, рушится в одночасье. «Как можно доверить компанию безумцу?», «Нас ждет голод!» — паниковали они.
Второй лагерь, напротив, ликовал. Их эмоции были настолько гипертрофированно-радостными, что у меня буквально чесались руки проверить их счета. «Наконец-то новая кровь!», «Нам давно нужны были реформы!» Это была идеально отполированная кампания, с хэштегами, красивыми нарезками из старых интервью и пафосными видеороликами. Но тем не менее в комментариях вскрывалась реальная и давно наболевшая проблема: люди устали, что в то время как в середине и внизу социальной пирамиды меняются поколения, верхушка всегда остается неизменной. И появление среди глав корпораций нового лица вселяло в них какой-то оптимизм. Кто-то даже вспомнил о Лексе Штальман — мол, тоже была молодая, много хорошего могла бы сделать в этом стоялом болоте. Может, молодому Свиридову повезет больше?
Третий лагерь составляли мутные личности, скандальные блогеры и всякого рода прогнозисты. Они не плакали и не радовались. Они докапывались до мелочей, давали двусмысленные оценки или выступали с провокационными заявлениями. «А жив ли старый патриарх, почему до сих пор нет видеообращения?» «Почему смена произошла именно в день выборов, а не после?». Они сеяли сомнения, и их было сложно игнорировать. Они же вытащили кадры со времен трагедии Новомосковского рифта. Где Николай Свиридов похож то ли на пьяного, то ли на потекшего от химозы. «Что же случилось в тот день с наследником компании?» — писали блогеры, копируя друг у друга видеоролик. «Что на самом деле случилось в стенах корпорации „Биосад“?»
Ян написал мне в чате:
«Ты видел новости о Свиридове?»
Я написал:
«Да. Я очень удивлен».
«Ты не представляешь, насколько удивлен я. Только что мне звонили из головного офиса „Биосада“. Глава компании желает встретиться завтра со мной и моим помощником Маратом Басаргиным, чтобы обсудить условия поставок продовольственных товаров в Москву.»
«Поздравляю, это прекрасные новости!» — написал я в ответ.
«Вероятно, да. Но я в этом не так уверен, как ты. Потому что заявленный вопрос о поставках почему-то больше похож на благовидный предлог, чем на реальную цель назначенной встречи.»
Я насторожился.
«Почему ты так думаешь?»
«А с каких пор меня приглашают на заключение договоров вместе с помощником? И не лишь бы каким, а именно Маратом Басаргиным? Разве ты — юрист или секретарь? Николай Свиридов определенно понимает, что ты совершенно не по этой части. Кроме того, меня смущает крайняя приватность этой встречи. Нам предлагают ее провести в переговорном зале в гостинице „Сиртаки“, в семь часов вечера. На мое предложение перенести ее в офис последовал категоричный отказ. Кроме того, никаких секретарей, пиарщиков, юристов, прогнозистов и просто членов семьи глава „Биосада“ с собой не берет, и ожидает от нас того же. С их стороны — только Николай Свиридов и какой-то советник. С нашей — только ты и я. Допустимое число охраны и с той, и с другой стороны ограничено — по два телохранителя на одну персону, и все они должны остаться за дверями переговорной. Есть опасения, что эта встреча на самом деле вовсе не будет дружеской, Монгол. Но и отказаться от нее я не могу. Люди устали от пустых магазинов, проблему нужно решать. К тому же, если информация о моем отказе просочится в прессу, это вызовет волну негодования, к которой я сейчас не готов. Так что будем надеяться, все пройдет успешно. Но подготовиться нужно как следует, с учетом всех возможных осложнений».