Она еще не была уверена, что готова воспользоваться этими наработками. Но если придется делать выбор между собственной жизнью и жизнью какого-то парня, любой здравомыслящий человек выберет себя.
И Анна не является исключением.
В конце концов, Монгол ей никто. Не любовник, не муж и не отец ее детей. Иметь в рукаве такой туз и воспользоваться им исключительно из-за каких-то эфемерных представлений о никому не нужной порядочности — глупо.
Но если вдруг кто-то делает ставку не на сделку, а на прямое уничтожение, то материалы, находящиеся на этом компьютере, ни в коем случае не должны попасть ни в чьи руки.
Потому что продать Монгола или нет — это только ее личное право. Ее решение.
И оно не передается по наследству. Не может достаться случайно непонятно кому. И совершенно невозможно для распространения по чьей-то прихоти.
Закончив копирование, Анна запустила полную очистку жестких дисков. Компьютер загудел, точно собираясь сорваться из-под стола в открытый космос.
Выдернув провод, поправила прическу.
На мгновение задержала руку в волосах, поглаживая указательным пальцем порт…
Завтрашний день покажет, что ей делать. А пока что…
Она решительно поднялась из-за стола. Набросила на плечи пиджак.
В конце концов, она его предупреждала. Что среди корпоратов нет хороших. Что жизнь одного отдельно взятого человека ничего не стоит. И вообще, она очень много сделала для Монгола!..
Так почему на душе так гнусно, что хочется выпить и переспать с кем попало?
Почти как в тот вечер, когда Анна пришла в бар и познакомилась с парнем, который должен был войти в ее жизнь на час, а оказался в ней навсегда.
Я несколько минут молчал, пытаясь в голове собрать воедино все факты, какие я знал по поводу рифтов.
— Сколько у нас примерно времени? — спросил я.
— Сложно сказать. Хопкинс день ото дня становится все активней. Фильтр, не позволяющий во второй раз входить в один и тот же рифт, в данном контексте играет против меня — я не могу водить группы кругами. Они расставляют какие-то маячки и всегда идут только вперед. Если общие тенденции сохранятся, то, полагаю, первые гости смогут добраться сюда уже примерно через месяц-полтора.
Я шумно выдохнул.
Плохо.
— Может, есть хоть какие-то косвенные признаки, указывающие на финальную цель Хопкинса? Чего он хочет? Перехватить управление станцией, передать ее Кукольнику или просто уничтожить? Есть у вас какие-то предположения?
— По поводу его планов на саму станцию ничего сказать не могу. Но какими бы они ни были, касательно меня у него есть совершенно понятные и конкретные пожелания. Поэтому нам нужно разработать сразу несколько эффективных вариантов и обеспечить тебе всю необходимую информационную и материальную базу для их осуществления.
Я растер пальцами пульсирующие вены на висках.
— Надо что-то… Что-то сделать. Чтобы остановить этот Крестовый поход Хопкинса.
— Мне, конечно, приятно это слышать, однако у нас нет столько ресурсов и времени. Оставь это. Сейчас нужно сконцентрироваться не на мне, а на совершенно другой цели!
Я хмыкнул.
— Возможно, это прозвучит уже далеко не так приятно, но дело-то не только в вас. Аэтер может оказаться ответом на очень многие вопросы. Касательно рифтов, игры, системы контроля мутаций. И на месте Кукольника меня бы интересовал не столько Штальман, захвативший систему как какой-то вирус, сколько эти прекрасные биологические мозги, пузырящиеся за стеной. Я бы хотел их уничтожить.
Штальман издал странный шипящий звук, похожий то ли на усмешку, то ли на возмущение.
— Пожалуй, вынужден с тобой согласиться. Хотя звучит это и в самом деле не очень лестно.
— Во-от, — кивнул я. — А это значит, что Аэтер просто необходимо спасти. Чтобы с вашей помощью изучить как можно лучше. Допустим, мы пройдем по вашим рифтам и постараемся их зачистить…
— Но Хопкинс пришлет новых. И тебе потребуется новая команда, потому что эта пройти тем же путем во второй раз уже не сможет. Я допускаю, что те люди, которых ты привел с собой сегодня, могут справиться с подобной задачей, но как много таких команд ты сможешь собрать?.. — спросил меня Штальман.
И он был прав.
— Немного, — согласился я, откидываясь на спинку кресла. — В идеале, конечно, было бы ограничить или полностью перекрыть доступ Хопкинса к самой точке входа… А вы можете ее поменять? Раз вы имеете возможность как угодно выстраивать коридоры и играть с пространством, неужели нет такой возможности?
— Точка входа — это не какая-то условная единица, Монгол. Она определяется совершенно конкретным механизмом, находящимся в катакомбах пустоши. Насколько я понял, рифты, которые подвластны «Аэтер», также оборудованы аналогичными устройствами. То есть чисто теоретически я, вероятно, мог бы перенести точку входа в один из этих рифтов, но тогда я навсегда потеряю связь с нашей реальностью.