— Ну, это ничуть не хуже теории черепахи, плывущей по океану, или веры в то, что сначала пространства не было, а потом оно вдруг появилось и начало расширяться, — с улыбкой в голосе отозвался Штальман. — Или энвайроменталистической теории, согласно которой измененная ДНК человека по запросу носителя делает его тело твердым, как камень, или вызывает потоки огня из солнечного сплетения.
Я тяжело вздохнул.
— Вот тут даже возражать не буду. Согласен, ничуть не хуже.
— И потом, вам не кажется, что это мое верование идеально подходит в качестве ведущей религии для нового эволюционного витка человечества, коим можно считать меня?
— Вы вскипятили мой мозг, Генрих, — с улыбкой признался я.
— Вижу, — насмешливо отозвался он. — Может, партию в шахматы? Я тут написал одну простую программу…
Но сыграть мы не успели.
Потому что в Аэтер пришел второй отряд щитовников.
А пока я поспешно бежал из нашей со Штальманом переговорной возле Альфа-Контура, перед глазами вдруг моргнул интерфейс.
Или, вернее, его «черное окно смерти».
И только в том месте, где раньше таймер отсчитывал время до начала большой игры, вдруг резко изменились цифры, над которыми высветилась дата: семнадцатое августа.
Твою мать. Это что значит?..
Ведь все должно было начаться в октябре, я сам высчитывал!
Будущее изменилось? Вступила в действие какая-то из новых вероятностей, о которых упоминал Крестоносец?
Вот только я для этого ничего не сделал.
Но тогда кто?
Незримый и неведомый Программист за своим вселенским компьютером?..
В тот момент я даже не задумался, почему вообще в Аэтер смог ожить интерфейс. Пусть всего на мгновение.
А зря…
Еще никогда Локи не было так плохо после перемещения.
Из Новомосковского он выполз буквально на карачках, перемешивая мартовскую грязь забинтованными руками и матерясь по-русски — этот раздел языка он усвоил в совершенстве и не нуждался в словарях.
Вокруг стояла глухая ночь. Перед глазами после свечения разлома все плыло. Раны горели. Правое колено нашло какую-то арматуру, и из груди Локи вырвался резкий хриплый звук.
Он отполз к груде бетонных обломков, сел, пытаясь совладать с подкатившей к горлу тошнотой и проморгаться.
И в этот момент услышал в своей голове голос.
Но не тот, мертвый и электронный, который регулярно сообщал ему о бонусных баллах или активации цивилизаций.
А живой, шелестящий шепот.
«Тень Шута… Давно не общались», — проговорил он Локи в уши.
— Вот оно что… — проговорил тот, оскалив зубы в злой улыбке. — А я-то думаю, с чего мне так паскудно на желудке? А тут ты, оказывается.
«Не груби тому, кто сильнее. Это непродуктивно», — ответил Кукольник.
— Чего тебе надо? — тяжело дыша, просипел Локи. — Чтоб моя башка лопнула от радости?
«Хотел сделать тебе комплимент».
— Да ладно? Прям уже горю от возбуждения, — сказал как выплюнул Локи.
«В отличие от большинства других игроков, ты сразу понял истинную суть своей роли. Ты — истинный Джокер. Персонаж, который за неимением собственного лица ходит с нарисованным. А знаешь, почему? Потому что Джокер может стать кем угодно. Заменить любую другую карту за игровым столом. И я хочу, чтобы ты стал Отшельником.»
Стиснув зубы от боли и запрокинув голову, Локи беззвучно рассмеялся.
— Да ты шутишь!..
Глава 22
Никто этого мира
Под прозрачной крышкой капсулы было тихо. Только где-то под спиной мерно гудели насосы, и мелкая дрожь расходилась по всему телу.
Эмма медленно сжала пальцы.
Кожа натянулась на костяшках. Под ней послушно шевельнулось что-то гораздо более прочное, чем кости. Никакой задержки. Никакого противного жужжания сервоприводов. Даже пальцы теперь ощущались своими.
Она сжала кулак сильнее.
Замок капсулы находился снаружи. Еще недавно от одного этого у Эммы скрутило бы живот. Заперта. Голая. Полностью во власти людей по ту сторону стекла.
Теперь эта мысль ее почти забавляла.
Пусть пока думают, что крышка способна ее удержать.
Никитин задерживался. Без него начинать не разрешали — последний этап эксперимента он хотел увидеть лично. Эмма не возражала. Столько времени ждала, могла потерпеть еще немного.