— Последний штрих. — Никитин повернул ее к себе спиной, коснулся стальной пластины, и та с тихим щелчком отошла в сторону, открывая системный узел. Эмма видела настороженные взгляды делегации и то, как один из ученых активировал встроенную в зрачок камеру, чтобы зафиксировать момент.
А потом Никитин аккуратно вставил кристалл в гнездо.
Мир взорвался.
Черный кристалл ожил у нее в затылке и одним импульсом залил всю искусственную нервную систему чужими сигналами. Они хлынули вниз по позвоночнику, заполнили импланты, мышцы, органы чувств.
Эмму вышибло из управления собственным телом.
Она продолжала видеть лабораторию, слышала голоса, чувствовала холод металлического пола под босыми ступнями. Но тело больше ей не подчинялось.
Сначала пришло ощущение падения. Будто маленькая девочка сорвалась с края бездонной пропасти.
А потом еще одна пропасть разверзлась внутри нее самой.
Чужая память фрагментарно раскрывалась прямо в мозгу — огромная, древняя, изломанная. Эмма увидела города, которых никогда не существовало на Земле. Черное небо. Мертвые равнины. Миллионы существ, стоящих на коленях.
И себя над ними.
Или не себя?..
— Эмма? — голос Никитина донесся откуда-то издалека.
Ее позвоночник выгнулся дугой. Руки сжались. Тело дернулось в конвульсии, но не от боли — это чужое сознание проверяло мышцы, связки, зрение, слух. Осваивалось в новом устройстве так же быстро, как Эмма когда-то осваивала первые протезы.
Только разрешения никто не спрашивал.
Гнев великой богини хлынул в нейроны Эммы, как кислота.
— Кто посмел? — вырвалось из ее горла.
Встроенные динамики усилили этот голос до частоты, от которой стекло капсулы покрылось трещинами.
Рука Эммы метнулась в сторону. Первый техник в синем комбинезоне отлетел к стене с такой силой, что тело буквально раздавило о белую панель.
Эмма попыталась остановить вторую руку.
Безрезультатно.
Ее ладони со свистом рассекли воздух — и еще четверо зрителей разлетелись в стороны. Один из них рухнул прямо под ноги.
Безупречная босая стопа Эммы опустилась на голову упавшего, и череп лопнул, расплескав содержимое по полу.
По краям зрения вспыхнули красные предупреждения. Встроенная система зафиксировала конфликт управляющих сигналов и принялась выстраивать защиту.
Мизинец левой руки дрогнул.
Это Эмма шевельнула им.
И это только начало!..
Никитин стоял неподвижно. Его лицо побледнело, но в глазах застыл вовсе не страх, а скорее изумление и любопытство.
— Поразительно!.. — выдохнул он.
Чужое сознание внутри мгновенно повернуло голову Эммы на звук.
Тело прыгнуло вперед, с легкостью перемахнув через стол с приборами, и пальцы сомкнулись на горле Никитина.
Эмма пыталась сопротивляться что было сил, но в том-то и дело, что никаких сил у нее пока что не было.
— Ты… — богиня наклонила голову набок. — Ты кто такой?
— Это… ты… — хрипло проговорил Никитин. — … что такое?
Он поднял руку с гладкими, отшлифованными маникюром ногтями, положил ладонь на шею Эммы и медленно провел большим пальцем по синтетической коже.
В этот момент в лабораторию с лязгом и топотом ворвался отряд охраны.
Никитин сделал легкое движение рукой — и всю группу с грохотом отбросило обратно в коридор вместе с дверью.
— Не сметь!.. — выкрикнул он им.
Брови Эммы дрогнули. Зрачки расширились.
Богиня придвинула лицо почти вплотную к Никитину, словно хотела рассмотреть собственное отражение в его глазах.
— Поговорим? — спросил Никитин.
Пальцы на его горле медленно разжались.
Богиня ослабила хватку.
— Ты. Кто. Такой? — повторила она.
Внутренние системы работали на пределе. Система безопасности быстро училась распознавать сигналы неопознанного источника и пыталась их блокировать, но пока получалось не очень. И тем не менее каждое движение и слово теперь давались богине чуть труднее предыдущего.
— Скорее, это ты кто такая? — усмехнулся Никитин. — В зависимости от твоего ответа я скорректирую свой. Чтобы ты поняла обо мне главное.
— Я — богиня своего мира!..
— То есть мертвая богиня мертвого мира законсервированной цивилизации «Оскверненный предел». Я все правильно понял?
Чужая воля внутри Эммы дернулась.
На короткое мгновение по зрительным каналам снова прошла черная рябь. Перед лабораторией возник другой зал — огромный, залитый багровым светом. Тысячи склоненных фигур тянули руки к высокому постаменту.
Изображение исчезло так же резко, как появилось.