Богиня толкнулась изнутри. Попыталась вырвать руку из блокировки.
Но ничего не произошло.
— Например, я могу сейчас в принудительном порядке поставить тебя на четвереньки и позвать сюда весь штат охранников, — продолжил Никитин, наклонившись к уху Эммы. — Я буду сидеть вон там, за столом. А они будут пользовать тебя у меня на глазах, прямо на полу. Так, как я им прикажу. И столько, сколько мне захочется.
Внутри Эммы что-то словно сжалось в ледяной комок. Глаза распахнулись, зрачки расширились.
«Надеюсь, ты хорошо слушаешь?» — нежным голосом промурлыкала богиня на ухо Эмме.
— Или еще лучше — я могу просто вытащить твой носитель и вставить, к примеру, в свинью, — продолжал Никитин. — И скормить кому-нибудь живьем. А потом повторить. Ты ведь чувствуешь тело, раз можешь им управлять, не так ли?
Никитин отстранился, разглядывая лицо Эммы.
Она не отвела взгляд.
Не моргнула.
Только губы снова едва заметно дрогнули.
«Посмотри, какой он без маски. Нравится? Стоит твоих усилий? Твоего доверия?..» — продолжала богиня.
— Вижу, у тебя дрожат губы, — насмешливо проговорил Никитин. — Похоже, тебе очень хочется что-то мне сказать. Но этот механизм сейчас тоже заблокирован, увы.
Он снова посмотрел на браслет. Улыбнулся.
— Так что у тебя есть возможность хорошенько обдумать, каким образом тебе выгодней строить дальнейший диалог. Поскольку я ведь действительно могу перестать быть снисходительным настолько, чтобы равнять тебя с собой.
«Он даже не вспомнил про тебя. Видишь? Он говорит только со мной. И обо мне. Ты для него — ничто», — снова прошептала богиня на ухо Эмме.
Никитин тем временем прошел к столу и поудобнее устроился в кресле, не сводя глаз с Эммы.
Она стояла перед ним неподвижно, задыхаясь от ярости.
А между тем это тело снова перешло под ее управление. Руки, ноги. Даже голос вернулся — она чувствовала это.
Стоило Никитину снять блокировку, и перед ним была бы Эмма.
Но чужое сознание никуда не исчезло.
Оно смотрело на лабораторию ее глазами. Слышало ее ушами. Шевелилось в глубине мозга, перебирая сигналы и изучая импланты.
И все, что оно сказало и показало Эмме, тоже никуда не делось. И уже не денется никогда.
Инфономик неприятно завибрировал за ухом Никитина. Он поморщился, недовольный тем, что его отвлекли.
— Слушаю, — ответил он на вызов, коснувшись устройства кончиками холеных пальцев. — Нет, скажи госпоже Селиверстовой, что я не в Москве и сегодня днем очень занят. Могу предложить ей встретиться в семь часов в Петербургском отделении Белой Короны на Фонтанке…
«Хочешь, я сделаю тебя еще сильнее? Прямо сейчас. И когда он нажмет свою кнопку, только ты будешь решать, что нам делать», — проворковал голос богини.
«Хочу», — ответила Эмма, и связки беззвучно напряглись внутри ее горла. И тут же еще уверенней повторила: «Хочу!!!»
И в этот момент она почувствовала движение под кожей.
Не механическое.
От самого стального затылка вниз медленно поползли живые бугристые уплотнения, похожие на корни. Они огибали искусственные узлы, проникали между мышцами и имплантами, прокладывая внутри собственную сеть.
Эмма не знала, что именно там происходит. Ей было все равно.
Главное, что тело с каждым мгновением становилось все сильней.
Наконец Никитин закончил разговор и опять перевел взгляд на свое творение.
— Ну что, ты готова продолжить разговор? — с легкой насмешкой в голосе спросил он.
О да.
Эмма была готова!..
— На всякий случай я разблокирую только часть устройств. Но говорить и даже слегка жестикулировать ты сможешь, — заявил он и снова нажал на экран своего браслета. — Расскажи мне, что такое игра. Когда она наконец начнется, что это будет на самом деле?
Эмма улыбнулась.
А потом, проскрежетав заблокированными суставами, одним рывком прыгнула к Никитину, роняя на пол кресло, в котором он сидел.
— Ублюдок!.. — прохрипела Эмма. — Ты… Ты!..
Побелевший и онемевший Никитин выбросил вперед руку, и в Эмму ударило огненной волной. Пластиковая отделка, столы, жалюзи на окнах — все разом полыхнуло, испуская вонь и черный дым. Браслет на руке Императора оплавился и свалился на пол.
Но Эмма стояла в коконе щита. Совершенно невредима. И теперь — совершенно свободна!
— Глупец, — проговорила богиня, и голос ее опять раздвоился. — Зрители приглашены, режиссер в театре, актеры давно выбраны и на местах. Игра давно в разгаре, Император! И каждый уже проявил себя в ней и оценен по достоинству. А то, что Кукольник называет началом, — это на самом деле конец. Вашим играм и вашему миру. Великая жатва, или кровавая бойня, исход которой вы уже предопределили своими делами.