— Первым делом — прикрытие. В Пар‑граде чужаков без регистрации не жалуют. Сейчас отведу тебя в «Котельный приют» — там наши ребята держат конспиративную квартиру. Не дворец, конечно, но крыша над головой и горячий паёк гарантированы.
Варфоломей двинулся вперёд, постукивая разводным ключом по боку парогенератора. На ходу он начал пояснять, понизив голос:
— Слушай внимательно. В этом мире всё держится на паре и магии рун. Дирижабли, механизмы, даже освещение — всё питается от эфирных кристаллов. Но есть и тёмная сторона: кто‑то начал выкачивать энергию из городских сетей. Перебои, аварии, а вчера вообще башня хронометров встала… Вот тут‑то ты и пригодишься.
Он резко остановился у чугунной двери с символом шестерёнки и обернулся к Алексею:
— Главное правило: не трогай чужие механизмы и не задавай лишних вопросов страже. А теперь — за мной.
Алексей зашёл за Варфоломеем в огромную мастерскую, какие он мог видеть в каких-нибудь иллюстрациях. По всюду были механизмы, детали, инструменты и кристаллы. Посмотрев вверх Алексей увидел такие же кристаллы и сверху, и понял что это местные светильники.
Руны и эфиры. Он сжал свою переносицу от всей этой вакханалии, что творилась здесь.
- Башня хронометров это что?
— Башня хронометров — сердце Пар‑града, — пояснил Варфоломей, проводя Алексея мимо вращающихся шестерён и шипящих клапанов. — Это не просто часы. Она задаёт ритм всему городу: синхронизирует паровые двигатели, регулирует подачу эфира, держит в узде магические потоки. Если башня остановится надолго, начнётся хаос: механизмы сойдут с ума, кристаллы погаснут, а руны потеряют силу.
Он остановился у массивного пульта с десятками манометров и светящихся индикаторов, повернул латунный вентиль — из‑под потолка донёсся мерный гул, словно биение гигантского сердца.
— Сейчас башня лишь прихрамывает, но кто‑то явно пытается её сломать. И вот тут ты можешь помочь. Твой хронометр… он не просто переносит. Он чувствует эфир. С его помощью ты сможешь найти трещины в потоке времени — следы того, кто вредит башне.
Варфоломей обернулся, и в отблеске кристаллических светильников его глаза казались двумя голубыми огоньками:
— Ну что, готов взяться за дело? Или предпочтёшь бродить по улицам в своём… э‑э‑э… винтажном наряде?
- Да мне-то без разницы, это же тебе со мной работать. - сказал я хмурясь. - А вы про запасную башню не думали? Да и странно, что в мире магии, магию вырабатывает какая-то башня
Варфоломей резко обернулся, и в его взгляде мелькнуло нечто среднее между раздражением и восхищением.
— Запасная башня? — он хмыкнул, поправляя очки‑консервы. — Ты хоть представляешь, сколько эфира нужно, чтобы запустить такой механизм? Это не паровой котёл переставить. Башня хронометров — единственный в своём роде артефакт, собранный ещё первыми переселенцами. Она не просто вырабатывает магию — она настраивает её, как камертон. Без неё эфир становится хаотичным, руны перестают слушаться, а механизмы… — он сделал паузу, прислушиваясь к далёкому металлическому скрежету, — начинают жить своей жизнью.
Он подошёл к массивной карте на стене, испещрённой светящимися линиями и символами. Коснулся одного из значков — тот вспыхнул алым.
— Вот смотри. Это сеть эфирных каналов. Каждый кристалл, каждый механизм в городе подключён к ней. Если башня падёт, всё это превратится в гору бесполезного железа. А магия… магия станет опасной. Неконтролируемой.
Варфоломей обернулся, его лицо в отблеске кристаллов выглядело суровым:
— Так что, Алексей, ты всё ещё сомневаешься, что нам нужно её спасти? Или у тебя есть идея получше?
- Чел, давай на чистоту. Вы серьёзно думаете, что такая мощная конструкция будет держаться вечно. Нет, я конечно, помогу чем смогу, но ребят: ничего на хрен не вечно и ваш механизм потом может рухнуть от всё новых и новых устройств. Даже сейчас вы готовы обораться лишь от того, что машина встанет. Лучше начать делать маленькие подобные башни, чтобы разгрузить основную, ведь есть вероятность, что башня просто бум! И тут будет пустырь.
Варфоломей замер, затем медленно снял очки‑консервы и протёр стёкла краем кожаного фартука. В его глазах мелькнуло нечто новое — не раздражение, а скорее напряжённая задумчивость.
— Ты говоришь как человек из мира, где всё ломается, — тихо произнёс он. — Где механизмы изнашиваются, где металл ржавеет, где даже самые прочные конструкции рано или поздно рушатся. Но здесь… здесь всё устроено иначе. Башня хронометров — не просто машина. Это живой механизм. Она сама себя восстанавливает. Руны на её стенах обновляются каждую луну, кристаллы подпитываются эфирным потоком, а паровые сердца работают в резонансе с пульсацией земли.